Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова

Кажется, сейчас нажмешь кнопку «резет», хрень обнулится, и снова все будет хорошо.

Не будет!

— Вот гляди, названная тобой дата, — Давид включает запись. А там моя Лика. Да я готов всю

жизнь ею любоваться.

В длинном домашнем трикотажном платье она ходит по комнате. Что-то напевает. Нет, скорее,

распевается. И голос у нее чистый, звонкий, прозрачный.

— А я и не знала, что наша Анжелика поет, — встревает в разговор мама.

— Да, у нее хороший голос. Уроки пения вот брала, — вздыхает бабушка жены.

— И где угрозы, Альма? — буравлю взглядом воровку.

Даже язык не поворачивается назвать ее дочерью.

— Ну, может, не в этот день. В другой, — пожимает плечами Альма.

— Давай посмотрим другой, — соглашается тут же Давид. И снова бегут кадры. Моя жена что-то

читает или пишет в тетради, а моя дочь сидит чуть в стороне и втыкает в сотовый.

Переписывается с кем-то, улыбается.

— Ну, я понял, — обрываю Альму. — Ты врешь и воруешь. Воспитали тебя на свои голову.

— Даже в дурном сне не приснится, — мотает головой Давид. — Ты огорчила нас, Альма…

— Дедушка, бабушка простите меня. Я к вам хочу. Не могу тут оставаться, — блеет овцой.

— Нет! — вскрикивает Тома. — Ты бессовестная, Альма. Ты оболгала сестру. Из-за тебя она

вынуждена была сбежать из дома. Из-за тебя тоже, Гузель. Мы доверили вам свою девочку. Вы

поблагодарили. А на самом деле насмехались над нами.

— Тома, — пытается успокоить жену Давид. Но она в гневе запальчиво кричит ему.

— Что Тома? Что? А ты куда смотрел, Таир? Где ты был? Ума хватило жену в аэропорту

обыскать?

— Ой, а это прикольно! — утирая слезы, смеется Альма. — Реально, пап?

— Я тебе сказал, блокнота у Лики не было. Он был у Азата. Твоя вина доказана. Ты сегодня

вылетаешь в Дубай. Я лично доставлю тебя в пансион. А через три года выдам замуж, –

поднимаюсь с места. — Все, дорогие родственники, конец связи, — прощаюсь с Давидом и

Тамарой.

— Пап, ты вправду решил? Но я не хочу. Это нарушение моих прав, — нахально восклицает

Альма. Да еще руки в боки упирает.

О Аллах, как я мог допустить, чтобы такое чудовище выросло!

— А ты ничего не нарушила? — поднимаю бровь. — Вот так можно прийти ко мне в кабинет.

Выкрасть пароли и попытаться вывести деньги со счетов, и я должен быть тебе благодарен? –

наступаю на тщедушную глупую девицу.

— Но я же не виновата, — мямлит она. — Это все… Азат…

— Знаешь, что ты делаешь сейчас? — бросаю с горечью. Зажимаю переносицу пальцами. — Ты

предаешь самых близких людей. Тех, кто любил тебя. Меня, Лику, того же Азата… Я не знаю, для

кого и для чего он попросил тебя выкрасть коды. Одно понятно, ты кинула всех. Поэтому поживи

вдали от семьи. Подумай.

— А что будет с Ликой? — в нетерпении восклицает дочь.

Но я лишь молча выхожу за дверь.

Я и сам не знаю. Да, я упорол косяк похлеще Альмы. Но я люблю жену. Поеду за ней, как

только покончу с делами. Она, конечно, обиделась, и не выходит на связь. Но это ерунда. Я

знаю, где находится Жорин дом в Стамбуле.

Как только отомщу за Лешку, поеду за Ликой. Отдам скальп Зейна Нестеровым, а сам заберу

жену домой.

Нужно ей подарок послать.

— Аким, пусть наш человек в Стамбуле купит в ювелирном серьги с бриллиантами, — отдаю

указание помощнику. — Можно изумруды. Под глаза Анжелики. Лучше квадратные, усыпанные

бриллиантами по контуру.

— Хорошо, — записывает в ежедневник Аким. — Шейх Али готов посодействовать принятию Альмы

Таировны в пансион.

— Что хочет взамен? — поднимаю глаза на входящего в кабинет Ильяса.

— Внести поправки в контракт, — бодро рапортует Аким. — Он хочет кобыл осматривать в момент

перехода права собственности, а не после…

— Я согласен, — роняю коротко. — Позвони ему, — и переключаю внимание на Ильяса. — Удалось

что-то выяснить по Зейну?

— Да. Вместе с Курловым они посещают одну и ту же баню, вместе играют в теннис на корте

отеля «Савой». Но Зейн еще навещает любовницу по четвергам. Знаешь, с кем он спелся? –

усмехается нехорошо.

— С кем? — интересуюсь спокойно. И кажется, за этот длинный день меня больше ничто не может

удивить.

— Он крутит со старшей сестрой Азата.

— Пасьянс сложился, — киваю я мрачно.

— Что ты предпримешь? — осторожно спрашивает Ильяс. — Грохнуть бы эту сладкую парочку…

— Что? — тру репу. — Азата и его сестру я выгоню вон из Казанской. Дом заберу в уплату

долга. А с Зейном и киллером придется рассчитаться, — чуть прикрываю глаза.

— Что ты намерен делать? — не унимается Ильяс.

— Еще не знаю. Как пойдет, — ухожу от ответа. — Лучше скажи, где его будем брать?

— У телки, — пожимает плечами мой помощник.

— Нет, в бане. Курлова надо будет как-то отвлечь в последний момент. Пусть налоговая к нему

нагрянет, или полиция с обыском. И Зейн в бане останется один… Охрану вырубите, если будут

сильно упираться. Зейна ко мне в подвал. А я пока отвезу Альму в пансион.

— Таир… Там очень суровые законы. Девочка не привыкла, — предупреждает меня Ильяс. Но я не

слышу. Альме надо мозги вправлять. А потом замуж выдать.

Наследства я ее не лишу. Но от Азата увезу куда подальше. Слишком плохо влияет он на мою

дочь. А там… Может, она одумается?

Глава 47

— Вы пока с Ликой пройдитесь по магазинам. Порадуйте себя, девочки, — отдает указание Жора,

стоит нам только пройти паспортный контроль. — Водитель уже ждет. Я вызвал.

В огромном аэропорту Стамбула озираюсь по сторонам. Вчитываюсь в вывески, написанные на

русском и на турецком.

— Пойдем, Ликуша, — берет меня под руку Надя. — Жора сам заберет наши чемоданы, — машет

лапкой в сторону мужа. — У него свои дела, у нас свои. Успеть бы…

— Да мне ничего не надо, — отмахиваюсь машинально.

— Вообще ничего, — смеется бабушка и прижимается щекой к моей щеке. — Как же я рада, что ты

с нами! Я уже мечтать перестала…

— Я тоже никогда не думала, — прижимаюсь к бабуле. — Даже не мечтала…

Все пеклась об Альме. Как она без меня… А она… Меня предала!

Слезы застилают глаза. Смаргиваю решительно. Вместе с бабушкой и парнем из охраны выходим

на улицу. А там уже Жорин мерседес припаркован.

— Все, мы дома, — расстегивает она шубку. Откидывает назад яркий платок. Кладет затылок на

подголовник.

А я в изумлении рассматриваю кожаный салон авто цвета топленого молока. Глажу рукой по

сиденью, вдыхаю запах. Чуть терпкий, с нотками цитрусовых.

— Красиво. Очень, — выдыхаю тихонечко.

— Привыкай, — улыбается Надя. В порыве чувств