Арахнид - И. В. Офелия

Металлический привкус крови и бурбона обжег мне глотку. Я распахнула глаза и рванулась назад, но рука на затылке не отпустила, притянув так близко, что дыхание смешалось.

– Каково это, – прошептал он, пока кровь капала с его губ на мои, – снова оказаться в моей власти? – Он перевел взгляд с моего рта на глаза. – Так же сладостно, как мой яд, что течет по твоим жилам?

– Чувствую лишь злобу. – Я оттолкнула его, но он поймал мою руку, прежде чем я успела вырвать ее.

Глава 23

Существо

Удары моего сердца отсчитывали каждый шаг Алины, удалявший ее от меня, но чем больше становилось расстояние, тем громче, вопреки всякой логике, они рокотали в груди. О, какое бы это было зрелище – расписать эти стены ею… Какое великолепное вышло бы пиршество.

Я резко закинул голову, вливая в горло щедрый глоток бурбона, а затем – еще один. Едва вторая порция обожгла гортань, как я почувствовал затылком тяжелое дыхание Ликвидатора.

– Поубавь пыл, – бросил он, цепко перехватив мою руку. – Что ты задумал?

– Все это нелепица. К чему нам потворствовать этому балагану? – Я всучил пустой стакан в его ладонь, взамен вырвав из другой руки полный.

Прежде чем он успел меня удержать, я взошел на кофейный стол и, подхватив серебряную шпажку с ближайшего подноса, заставил стекло отозваться звонкой трелью.

Гул веселья и пересудов утих, словно залитый водой уголек.

– Я просто хотел выразить свою глубочайшую признательность за столь лестное приглашение и радушный прием, оказанный нам Сиром и Матерью, – начал я, легким кивком поднимая бокал в сторону Матери, которая ответила тем же. В зале прокатился одобрительный смешок, а напряженные лица гостей немного расслабились. – И, конечно, не могу не отметить, какая восхитительная компания собралась здесь сегодня!

В ответ раздались свистки и несколько бокалов поднялись в воздух.

Среди лиц, отражавших вынужденную веселость, выделялась одна кислая мина.

Моя дорогая тень, чье настроение идеально соответствовало ее траурному наряду, застыла и была сосредоточена, как и всегда. Даже черная вуаль не могла скрыть той животной брезгливости, что она ко мне испытывала. Внутри меня разгорался огонь, которому я не сумел придумать название.

– Знаете, приятно чувствовать себя желанным где-либо. – Я неспеша шел вдоль стола, пригубливая коктейль, чья оглушающая сладость была лишь пустой формальностью для моих мертвых рецепторов. – Америка повергла меня в некоторый шок. Нью-Йорк такой холодный. До следующего города ехать целую вечность, но я согласен, еда здесь лучше, – пошутил я. Кто-то рассмеялся, но я не отрывал взгляда от Алины, допивая напиток.

– Позвольте мне прояснить один момент.– Я сделал жест в воздухе.– Видите ли, я из очень, очень большого Гнезда. Громадного! Вы не поверите, сколько наших собратьев могло разместиться в одном имении. Каждый день меня окружали новые лица, и шанс встретить знакомого выпадал разве что несколько раз в году. Высокая текучесть, что уж. В одно и то же время у нас жили десятки вайперов, а верных сторонников были тысячи. Ресурсов хватало, чтобы подавать «свежее мясцо» каждую ночь, чтобы есть досыта три раза в день и содержать самых прекрасных Гостей, каких только можно вообразить. – Я бросил усмешку в сторону Алины, принимая новый бокал. По залу пополз шепот.

– А теперь они все мертвы.

В зале словно прогремел выстрел. Воцарилась гробовая тишина. Я дал ей повиснуть, смакуя каждую секунду этого напряжения.

Люка рядом со мной окаменел. Я учуял капли пота на его висках. Я слышал, как участили бег десятки сердец, как кровь заструилась в жилах быстрее, лихорадочнее.

– Хотите знать, почему?– рассмеялся я, но никто не присоединился к смеху, хотя я едва не поперхнулся глотком, прежде чем вновь обрел самообладание.– Потому что они были слабыми. Они обманули себя, возомнив, будто могут быть подобны людям – благовоспитанными и утонченными. Что, полагаю, сработало бы, имейся у них хоть капля силы или таланта. Я слышал, в Америке ценятся заслуги. Так почему же вы позволяете людям держать вас за причинные места?

– Верно, верно! – присвистнул пьяный Сир, поднимая бокал.

– Что мешает вам брать то, чего вы желаете? – провозгласил я, в свою очередь поднимая бокал под аккомпанемент свистов и медленно нарастающего гомона одобрительных пересудов.

Шум в зале перерос в смутный, переливчатый гул. Кроваво-черные глаза жадно скользили по малочисленным Гостям. Ерзали от смущения лишь хорошенькие игрушки Алины.

Люка дернул меня за рукав, резко заставив наклониться.

– Остановись сейчас же, идиот, – прошипел он.

Я вырвал рукав и швырнул свой бокал через весь зал.

– Братья, почему вы позволяете еде решать, когда вам голодно? – прокричал я, и еще несколько звонких ударов стекла подхватили мой призыв, образовав симфонию настоящего праздника.

Увещевания Люки потонули в нарастающем шуме.

Вот теперь веселье наконец-то начинается!

Патефон захлебывался, игла с визгом соскакивала с бороздки каждый раз, когда кто-то натыкался на тумбу. Воздух сгущался от смеха и криков – раскаленная энергия комнаты пожирала саму себя, раздуваясь в геометрической прогрессии. Люди вскакивали с мест. Где-то уже слышались голоса Гостей, пойманных чьими-то цепкими руками. Звон бьющегося стекла и скрежет ножек стульев по паркету действовали на меня, как плеть – голод зашевелился внутри, настойчивый и острый.

Сквозь мельтешение тел я поймал отчаянное движение – Алина пыталась пробиться к своим «птичкам», но тот пьяный Сир уже настиг ее.

Толпа сомкнулась, накатывая тяжелой волной. Тела толкались, отбрасывали друг друга, и меня в том числе, в стороны. И в этих кратких просветах, в разрывах между телами, я вновь и вновь ловил ее образ – ближе с каждым мигом.

Меня охватила безудержная, почти пьянящая дрожь. Наконец-то. Вот сейчас я шагну вперед, и она будет вынуждена признать, что ее спас именно я. Что она нуждалась во мне. Что…

Но тут Алина вывернулась из рук того мужчины, и ее волосы, вырвавшись из укладки, рассыпались по плечам, в то время как в его пальцах остался лишь клочок вуали. Затем она молниеносно провела пальцем по его горлу. На его коже появилась тончайшая черточка. Глаза Сира распахнулись в соверешенно немом потрясении.

И тогда я понял. Гибель моего Гнезда не была случайностью. Не была исключением. Не была чудом. Она была неизбежностью. Делом времени.

Зрелище, открывшееся мне сейчас, было тем, о чем станут слагать легенды. Зарей новой эры для нашей драгоценной добычи.

По тонкому разрезу на его шее проступила кровь, но