Арахнид - И. В. Офелия

Мы нашли удобный каменный парапет у лестницы, прямо у бокового входа, и уселись. Я достал сигарету из внутреннего кармана пиджака.

По двору порхали редкие снежинки – будто призраки, танцующие у самой земли, прежде чем исчезнуть.

Я заметил, что Эдит пристально смотрит на меня. Она тут же отвела взгляд, но недостаточно быстро. Не нужно быть сыщиком, чтобы понять: она хочет что-то сказать. Напряжение буквально исходило от нее волнами, пока она пересаживалась на противоположный парапет, лицом ко мне.

– Что еще? Выкладывай.

– Я рассказала тебе все о своей жизни.

– К чему ты клонишь?

– Я ничего не знаю о тебе.

Я какое-то время просто смотрел на нее, прежде чем взять сигарету в зубы, позволив ей болтаться, пока копался в карманах в поисках зажигалки.

– Ты и не спрашивала.

Ветер гудел в просветах между корпусами, заполняя наступившую тишину. Я сделал глубокую затяжку, дал едкому дыму прожечь горло, затем медленно выпустил его через ноздри.

– Тогда давай договоримся. – Ее голос прозвучал четко.

Я бросил на нее настороженный взгляд.

– Если один из нас начинает говорить о прошлом, второй обязан слушать. Работает в обе стороны. То же с вопросами – отвечать нужно честно. Так ведь делают друзья?

Я поднял глаза к небу, делая вид, будто раздумываю. Любимой забавой это не назвать, но время убить можно. В ответ я лишь кивнул.

– А чем ты занимался, прежде чем стал Ликвидатором? Откуда ты родом? Что с твоей семьей? – Она сглотнула, нервно поскребывая головной убор.

– Был музой. – Я взглянул на тлеющий кончик сигареты. Почему-то созерцание того, как нарастает пепел, а огонек медленно ползет по бумаге, действовало успокаивающе.

– Музой? Как у великих живописцев? – Эдит улыбнулась.

– Именно так. – Я стряхнул пепел с кончика. – Это был самый легкий способ заработать.

– Значит, тебя можно увидеть на многих картинах?

– Нет, – рассмеялся я. – Собственно, живописью там и не пахло.

Она кивнула, принимая ответ, но так, будто пыталась побудить меня продолжить.

– Откуда ты родом?

– Из маленького, ничем не примечательного места в сибирской глуши.

– А где сейчас твоя семья?

– Я сирота.

– Как ты обратился?

– А вдруг я чистокровный?

– Ты не чистокровный. Будь это так, ты бы с самой первой встречи назойливо давал об этом знать.

Снова пауза – на сей раз по моей воле. Я глубоко вздохнул, и ледяной воздух приятно охладил легкие между затяжками.

– Кем ты был до этого?

– Просто мальчишкой.

– Тебя обратили в детстве?

– Едва успел повзрослеть.

– Что случилось?

– Жадность.

– Расскажи.

– Он был просветленным, и на какое-то время мне выпала честь быть частью этого ослепительного сияния, – начал я, хотя еще не решил, насколько подробно стоит говорить. – Я служил ему и музой, и Гостем. Это помогло мне пережить одну из самых суровых зим, что я видел. Немногим из моих названных братьев и сестер так повезло к тому времени, как сошел лед. – Я швырнул окурок на землю и раздавил его каблуком. – Он был гениален. Научил меня всему, что я знаю.

– А что случилось потом?

– Он был пьян, питался мною слишком долго. – Я усмехнулся. – Удивительно, как одна мелкая оплошность может обернуться проклятием – худшим, чем сама смерть.

– Люка… – Я не заметил, как Эдит сократила расстояние между нами, пока ее руки не обвили меня. – Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это в одиночку.

– Не все было так плохо.

– Тебе стоит записать все свои истории. Похоже, ты прожил долгую и интересную жизнь.

– Я бы и рад, но у меня нет пера.

– Ты творец, и у тебя нет пера?

– Не все истории заслуживают чести быть записанными, – рассмеялся я.

– Почему?

– Потому что тогда придется признать, что они были реальными.

– Одно оправдание за другим, – пробормотала Эдит.

Я инстинктивно напрягся от ощущения ее объятий.

– Не нужно раскисать, – проворчал, но все же обнял ее за плечи.

Эдит не отпускала, даже когда мы простояли так какое-то время. Меня окутала мягкая волна покоя, наполнив непривычным умиротворением. Неизведанная искра блаженства.

Глава 25

Существо

Возня с последствиями в городе безжалостно пожирала мое время.

Я смял в кулаке пачку записок – все от отца, тщетно ждущего ответ. Дел было по горло, распоряжений – больше, чем можно уместить на телеграфных бланках. Гнет давил так, что, кажется, еще немного – и я рассыплюсь в прах. Спасали только отвлекающие маневры. В том числе – мой самый излюбленный.

Лишь этот час я мог выкроить для нее. Что любопытно – Алина, покончив с делами, не вернулась в свое драгоценное Гнездо. Вместо этого глубокой ночью она отправилась в свою временную лабораторию.

И где я уже это видел?

Она подвела коня к аптеке, без повозки. Я был уверен, что она сочинит какую-нибудь отговорку, будто что-то забыла, но мне хотелось увидеть, что она затевает на самом деле. Моя тень чувствовала себя комфортнее всего под покровом ночи, да и компания других не всегда была тем, что ей требовалось.

Маленькая Эдит ушла на работу рано. Фиби занималась управлением Гнездом в отсутствие Алины, а остальной городок уютно устроился в домах. Не было ни единой души, что могла бы помешать нам, когда Алина окажется в моих зубах.

Ночь меняла город до неузнаваемости. Досадно, что так мало народу бодрствовало, чтобы лицезреть его таким. Почти все тянулись к центру – туда, где огни ярче, а шумные забавы отвлекают до рассвета. А здесь снег лежал нетронутым покрывалом, воздух был кристально чист, и звезды, словно свита, сопровождали луну в ее ночном путешествии до первых лучей.

Я не сводил глаз с окна над лавкой, где вспыхнул одинокий, тусклый огонек. Тень Алины металась по стене, скользя мимо пламени свечи.

При одной мысли о ней у меня ныли зубы, а сердце сжималось от воспоминаний о ее прикосновениях. Казалось, моя душа жаждала Алину куда сильнее, чем любая земная пища могла утолить голод. Я хотел обладать ею целиком – настолько, насколько она позволит, или настолько, насколько смогу взять.

Когда я толкнул входную дверь, та с жутким скрипом подалась, а я успел придержать колокольчик, чтобы не звенел, и тихо прикрыл ее за собой. Алина забыла запереться, когда заходила.

Но забыла ли? Было ли это приглашением?

Как глупо. Хотя, полагаю, еще глупее было бы думать, что простая задвижка сможет удержать меня снаружи.

Поднимаясь по ступеням, я почти не слышал движений в квартире наверху. Мои шаги были осторожны. Лестничный проход,