Нежеланный брак, или уроки любви для герцога - Кати Владмар

Предложение прозвучало так неожиданно, что я на мгновение потеряла дар речи.

— С удовольствием, — ответила я, вкладывая свою руку в его.

Родерик вывел меня в центр зала, где уже формировались пары для следующего танца. Это был вальс — танец, требующий близости партнеров, что заставило мое сердце биться чаще.

Когда зазвучала музыка, Родерик положил руку мне на талию и привлек к себе — чуть ближе, чем того требовали правила приличия. Я почувствовала тепло его тела и уловила легкий аромат одеколона. Его ладонь на моей спине была теплой и уверенной, а пальцы слегка сжимали мою руку. Эта неожиданная близость вызвала странное головокружение, словно воздух вокруг нас стал разреженным.

Мы начали двигаться в такт музыке, и я была удивлена тем, как легко мы вписались в ритм друг друга. Будто наши тела знали какой-то секрет, о котором не догадывались мы сами.

— О чем вы говорили с принцем Альбертом? — спросил Родерик, ведя меня в повороте. Его голос звучал небрежно, но я заметила, как внимательно он наблюдал за моей реакцией.

— Об образовании, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на то, что его близость лишала меня способности ясно мыслить. — О том, что оно должно быть доступно не только аристократии.

— И принц разделяет эти взгляды? — В его тоне промелькнуло что-то похожее на напряжение.

— Да, вполне. Он даже упомянул о каких-то своих проектах, — я подняла глаза и встретилась с его взглядом. — Вас это беспокоит?

Родерик сделал вид, что не понял вопроса.

— Почему меня должны беспокоить образовательные проекты принца?

— Я имела в виду его внимание… ко мне, — уточнила я, сама удивляясь своей смелости.

Его рука на моей талии чуть напряглась, притягивая меня еще ближе.

— Принц известен своим интересом к умным женщинам, — сказал он после паузы. — Но вы — герцогиня Бельмонт. Моя жена.

В этих последних словах прозвучало что-то собственническое, отчего по моей спине пробежала дрожь.

Глава 28. Тепло его губ

Остаток бала прошел как в тумане. После нашего танца с Родериком что-то изменилось. Он больше не отходил от меня надолго, словно опасаясь, что принц Альберт может снова завладеть моим вниманием. Еще несколько раз герцог приглашал меня на танец, и каждый раз его рука на моей талии казалась чуть увереннее, а взгляд — теплее.

Я заметила, как некоторые гости с любопытством наблюдали за нами. Особенно выразительными были лица семьи — Маргарет не скрывала изумления, а Джеймс выглядел так, будто не мог поверить своим глазам. Очевидно, поведение Родерика не соответствовало тому, что они ожидали от нашего брака.

Леди Хелена, проходя мимо нас после очередного танца, тихо сказала мне.

— Вы покорили не только принца, дорогая. Я не видела Родерика таким… оживленным уже много лет.

Я хотела спросить, что она имеет в виду, но в этот момент к нам подошла леди Бервик.

— Герцогиня, — сказала она с теплой улыбкой, — я была бы рада, если бы вы навестили меня как-нибудь. У меня есть несколько книг, которые могли бы вас заинтересовать.

— С удовольствием, — искренне ответила я.

— Прекрасно, — кивнула она. — Я пришлю вам приглашение в ближайшие дни.

Когда она отошла, Родерик задумчиво посмотрел ей вслед.

— Леди Бервик редко приглашает к себе новых знакомых, — заметил он. — Вы действительно произвели на нее впечатление.

— Она необыкновенная женщина, — сказала я. — Писать такие книги и при этом сохранять тайну своего авторства…

Родерик слегка нахмурился.

— Вы помните наш разговор у Рочестеров, — заметил он. — Должен признать, леди Бервик несомненно талантлива и эрудирована, но я не вполне одобряю ее… методы. Женщине ее положения не следовало бы прибегать к подобным уловкам.

— Но разве у нее был выбор? — возразила я. — Издатели вряд ли приняли бы рукопись, подписанную женским именем.

— Возможно, — неохотно согласился он. — Но есть определенная… двусмысленность в том, чтобы вести двойную жизнь.

— Если леди Бервик хочет реализовать свой литературный талант, у неё просто нет другой возможности, кроме как держать своё авторство в секрете, — заметила я. — Общество готово восхищаться её умом в светских беседах, но вряд ли примет женщину-романиста.

— Это едва ли можно назвать секретом в полном смысле слова, — сухо ответил Родерик. — В высшем обществе большинство осведомлены о ее литературных занятиях, просто предпочитают не обсуждать это открыто. — Он понизил голос. — Особенно учитывая ее близость к принцу Альберту. Говорят, они… особенно дружны.

В его тоне было что-то такое, что заставило меня предположить, что «дружба» леди Бервик и принца была особого рода. Я не стала развивать эту тему — из уважения к леди Бервик и нежелания уподобляться салонным сплетницам. Какими бы ни были ее отношения с принцем, это не моё дело.

Бал продолжался до глубокой ночи. Когда мы наконец сели в экипаж, чтобы вернуться в городской дом, усталость навалилась на меня с неожиданной силой. Напряжение последних часов, постоянное внимание к каждому слову и жесту, танцы — все это вымотало меня.

— Вы устали, — заметил Родерик, глядя на меня с непривычной мягкостью.

— Немного, — призналась я, пытаясь подавить зевок.

— Отдохните, — сказал он. — Путь до дома неблизкий.

Я хотела возразить, что это неприлично — засыпать в его присутствии, но веки стали такими тяжелыми… Экипаж мягко покачивался, убаюкивая меня. Последнее, что я помню, — как моя голова непроизвольно склонилась к плечу Родерика, и он, вместо того чтобы отстраниться, осторожно обнял меня за плечи, позволяя устроиться удобнее.

Проснулась я от легкого толчка — экипаж остановился. Сонно моргая, я не сразу поняла, где нахожусь. Моя голова все еще покоилась на плече Родерика, а его рука обнимала меня, удерживая от падения.

— Мы приехали, — тихо сказал он.

Я выпрямилась, чувствуя, как краска заливает щеки.

— Простите, я не хотела…

— Все в порядке, — перебил он. — Вы очень мило спите.

Лакей открыл дверцу экипажа. Родерик вышел первым и подал мне руку. Когда я ступила на землю, прохладный ночной воздух заставил меня вздрогнуть. Не говоря ни слова, Родерик снял свой вечерний пиджак и накинул мне на плечи. Его тепло и запах окутали меня, вызывая странное чувство защищенности.