Нежеланный брак, или уроки любви для герцога - Кати Владмар

Я невольно замедлила шаг, рассматривая портрет. Родерик, заметив мой интерес, остановился.

— Это мои родители, — сказал он тихо. — И мы с братом.

Я не собиралась расспрашивать его — это казалось слишком личным, но к моему удивлению, он заговорил сам.

— Отец очень любил этот портрет, — произнес Родерик. Его голос звучал ровно, но я заметила, как напряглись его плечи. — Он говорил, что художнику удалось запечатлеть нас такими, какими мы были на самом деле, а не парадными и чопорными. — Он помолчал, а затем продолжил: — Отец и Филипп погибли во время охоты, когда мне было двадцать. Лошадь отца испугалась выстрела и понесла. Филипп бросился на помощь, но… — он замолчал на мгновение. — Они оба упали с обрыва.

Я молча смотрела на портрет, на счастливые лица семьи, еще не знавшей о трагедии, которая произойдет много лет спустя.

— Мать была беременна Софи в то время, — продолжил Родерик. — Горе подкосило ее здоровье. После родов ей стало еще хуже. Она держалась ради нас, но когда Софи исполнилось шесть лет… — он не закончил фразу.

Я видела боль на его лице — не ту открытую боль, которая выражается в слезах или дрожи голоса, а глубокую, застарелую, которую он научился скрывать за маской спокойствия. Не задумываясь, я протянула руку и коснулась его ладони.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я.

Родерик словно очнулся от транса. Он посмотрел на мою руку, затем перевел взгляд на мое лицо. На мгновение мне показалось, что он отстранится, но вместо этого он благодарно накрыл мои пальцы своими.

— Спасибо, — произнес он так тихо, что я едва расслышала.

Мы стояли так несколько секунд, глядя друг на друга. Затем Родерик мягко сжал мою руку и отпустил.

— Пойдемте, библиотека дальше по коридору, — сказал он, и мы продолжили путь.

Библиотека оказалась просторной комнатой с высокими потолками и стеллажами до самого верха. Большие окна пропускали достаточно света, чтобы можно было читать, не зажигая ламп. В центре стоял массивный стол, а у камина расположились два удобных кресла.

— Здесь собрана коллекция нескольких поколений, — сказал Родерик, обводя рукой помещение. — Конечно, она не сравнится с той, что хранится в поместье, но для городского дома библиотека достаточно интересная. Чувствуйте себя как дома.

Я с восхищением оглядывала ряды книг.

— Вы слишком скромны, — возразила я. — Эта библиотека восхитительна. Я могла бы провести здесь месяцы.

Родерик слегка улыбнулся, явно довольный моей реакцией.

— Моя мать тоже любила читать, — заметил он. — Она часто проводила время за книгами, особенно после… — он не закончил фразу, но я поняла.

— Она была красивой женщиной, — сказала я, вспоминая портрет.

— Да, — кивнул он. — И очень доброй. Все ее любили. — Он помолчал, затем добавил: — Софи очень на нее похожа. Не внешне, но характером.

— Я заметила ее доброту, — улыбнулась я. — Она удивительная девочка.

Родерик посмотрел на меня с благодарностью.

— Спасибо за то, что вы делаете для нее, — сказал он. — Я вижу, как она расцветает рядом с вами.

Его слова тронули меня до глубины души.

— Мне не нужно благодарности за это, — ответила я. — Я искренне привязалась к Софи.

Мы снова замолчали, но это было уютное молчание, не требующее слов.

— Я оставлю вас наедине с книгами, — наконец сказал Родерик. — У меня есть несколько дел, которые нужно завершить перед отъездом. Обед будет подан в час.

— Благодарю, — кивнула я.

Я подошла к ближайшему стеллажу и провела пальцами по корешкам книг. Многие из них выглядели старыми и ценными. Я выбрала томик стихов и устроилась в кресле у камина.

Но сосредоточиться на чтении было трудно. Мысли постоянно возвращались к Родерику, к его рассказу о семье, к тому, как он держал мою руку. Я пыталась понять, что происходит между нами. Еще недавно он едва замечал меня, а теперь…

Я вспомнила его взгляд вчера вечером, то, как он танцевал со мной, как поцеловал мою руку. Это не было поведением человека, равнодушного к своей жене. Но что это было? Зарождающееся чувство? Или просто физическое влечение?

И что чувствовала я сама? Когда я оказалась в теле Розали и узнала, что должна буду выйти замуж за герцога, то была в ужасе. Но теперь, узнав Родерика лучше, увидев его заботу о сестре, его боль от потери семьи, его редкие, но искренние улыбки… Я не могла отрицать, что он стал мне небезразличен.

Я закрыла книгу, понимая, что не прочла ни строчки. Возможно, нам обоим нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. И, может быть, возвращение в поместье, в привычную обстановку, поможет нам понять, что происходит между нами.

С этой мыслью я снова открыла книгу, решив все же попытаться отвлечься от размышлений о Родерике хотя бы на время.

Глава 30. Западное крыло

Дорога домой прошла в относительном молчании. Родерик был погружен в свои мысли, а я не решалась нарушать тишину, опасаясь разрушить то хрупкое понимание, которое начало формироваться между нами. Иногда наши взгляды встречались, и он слегка улыбался мне, но разговор не клеился.

Мы прибыли в поместье вечером следующего дня. Дворецкий и несколько слуг встретили нас у входа. Я устала с дороги и собиралась сразу подняться в свои комнаты, чтобы отдохнуть.

— Я, пожалуй, пойду к себе, — сказала я, направляясь к лестнице, ведущей в восточное крыло.

— Подождите, — Родерик мягко коснулся моего локтя, останавливая меня. — Вам не нужно идти туда.

Я удивленно посмотрела на него.

— Я распорядился перенести ваши вещи в западное крыло, — пояснил он, и мне показалось, что в его голосе звучала легкая неуверенность. — Так вам будет удобнее навещать Софи. И... комнаты там гораздо комфортнее.

Я не знала, что сказать. Западное крыло — это та часть дома, где располагались хозяйские комнаты. Где жил сам Родерик.

— Позвольте, я покажу вам, — сказал он, видя мое замешательство.

Мы поднялись по главной лестнице и прошли по широкому коридору, устланному мягким ковром. Стены были украшены картинами и гобеленами, а из высоких окон открывался потрясающий вид.

— Вот ваши комнаты, — Родерик остановился у резной дубовой двери. — Надеюсь, они придутся вам по