Первый надрез - Кэндис Райт

— Здесь, между прочим, есть свой шарм, да? — оборачиваюсь и вижу Лолу с сэндвичем в руке. — Даже знать не хочу, где она раздобыла фиолетовые атласные простыни на круглую кровать.

Она протягивает мне свой сэндвич, предлагая откусить, и я пользуюсь предложением.

— Знаешь, атмосфера была бы вообще идеальной, если бы ты вошел сюда топлес, с усами и спросил, не нужно ли мне прочистить трубы.

Я давлюсь куском и бросаю на нее мрачный взгляд, отчего она только громче смеется.

— Серьезно, мне начинает нравиться это место. Ты еще туалет не видел. Там огромная ванна и телевизор.

Беру еще одно полотенце, иду в ванную и фыркаю при виде авокадно-зеленой сантехники. Скидываю ботинки, стягиваю мокрую одежду и оборачиваю полотенце вокруг бедер.

— Я просто рад, что тут вообще есть кровать, — говорю, выходя обратно в комнату.

Лола сглатывает, заметив мою голую грудь, и поспешно отворачивается. Усмехнувшись, тянусь мимо нее за сэндвичем, откусываю кусок и подхожу к окну. Смотрю вниз, на ярко освещенную парковку. Ничего подозрительного не замечаю, но одного знания, что Дриллер где-то рядом, хватает, чтобы не терять бдительность. Будь у нас побольше проспектов, я бы на время одолжил одного для охраны. Но пока Дайс временно выбыл, такой роскоши у нас нет. Хотя бы моего байка снаружи нет.

— Всё нормально?

Оборачиваюсь и замечаю хмурый взгляд Лолы.

— Всё хорошо. Думаю, дождь решил притормозить, только когда уже промочил меня насквозь.

Она подходит ближе, бросает взгляд на пикап за окном, а потом снова поднимает глаза на меня.

— Думаешь, Дриллер наблюдает за нами?

Качаю головой. От нее вообще ничего не скроешь.

— Здесь слишком много свидетелей, чтобы он рискнул что-то сделать. Поешь.

Она тяжело вздыхает, но всё-таки берет еще один сэндвич.

— И сколько мы тут пробудем?

— Пару дней. Максимум неделю. Хэвоку решать.

Она кивает и садится за стол на один из двух стульев.

— И всё это время мы просто будем сидеть внутри? А как же твоя работа? Черт, я ведь даже не знаю, чем ты занимаешься.

— Мастер на все руки. Помогаю, или помогал там, где был нужен. Так было проще, если приходилось в любой момент сорваться и ехать кого-нибудь штопать, — вытираю руки салфеткой, которую Сью положила на поднос. — Вообще-то мне не нужно работать. Мои дедушка с бабушкой были очень обеспеченными людьми и всё оставили мне — единственному внуку. А после смерти родителей я унаследовал еще и их состояние, включая огромные страховые выплаты.

— Тогда почему армия?

— Быстро начинаю скучать. А когда становится скучно, люди вокруг обычно умирают, — честно признаюсь ей.

Лола замирает с сэндвичем у рта.

— Даже не знаю, как это воспринимать.

— Тебе не о чем переживать. Если кто и в безопасности рядом со мной, так это ты и наши дети.

Она медленно опускает сэндвич на стол и пару секунд просто смотрит на меня.

— А если бы Хэвок приказал тебе причинить мне боль? Или вообще убить?

— Хэвок — не Хан. И уж точно не Дриллер, — мягко напоминаю я.

— Нет. Не они. Но забавно, правда? Потому что то, что сделал Хэвок, ранило меня сильнее всего, что когда-либо делали Хан и Дриллер.

Слегка склоняю голову, пытаясь понять, что именно за этим стоит. Такое чувство, будто у меня в руках пазл из тысячи деталей, который кто-то хорошенько встряхнул и перемешал.

— Хэвок никогда не попросил бы меня сделать что-то подобное. Только если бы ты оказалась предательницей. А в мотоклубах предателей не прощают.

— В мотоклубах вообще мало кого прощают. И по поводу предательства, я всё понимаю. Наверное, в этом и есть самое безумное. Если бы я, скажем, сдала копам, где закопаны тела… ну, образно говоря, — еще до того, как открыла рот, понимала бы, что подписываю себе смертный приговор. Но меня пугает другое. Что, если кто-то скажет тебе, будто я предательница, хотя это не так? Что, если один или два брата с нашивками поклянутся на своих жилетах, что я предала клуб? Ты поверишь им, а не мне? Только потому, что они — твои братья, а я всего лишь дырка для члена? Причем легко заменимая.

Она резко поднимается со стула, но я успеваю схватить Лолу за запястье. Ее стены снова трещат. И мы опасно близко подошли к тому, за чем точно последует срыв. Сейчас любое неосторожное слово может столкнуть ее в пропасть. Часть меня понимает: Лоле нужно выплеснуть всё это наружу. Лучший вариант. Но не уверен, что в нынешнем состоянии она выдержит подобное — особенно сейчас, когда беременна. Если Лола потеряет ребенка, то во всем обвинит себя. И не думаю, что после такого она сможет собрать себя заново.

— Я не привык верить во всякое дерьмо без доказательств.

Она мягко высвобождает руку из хватки.

— Тебе только кажется, что это так, Ганнибал, — она качает головой. — Пойду приму ванну.

Отпускаю ее, понимая, что девушке нужно немного побыть одной.

Доедаю еще пару сэндвичей, а остальные накрываю салфетками, на случай, если Лола проголодается позже.

Сдернув полотенце с бедер, складываю его и добавляю к стопке чистых полотенец. Подхватив их, иду в ванную и застаю Лолу перед зеркалом с опущенной головой. Подхожу сзади и кладу полотенца на столешницу рядом с ее рукой. Она поднимает на меня влажные глаза, но слезам воли не дает.

— Я такая развалина. Годами училась держать рот на замке, а теперь, кажется, вообще не могу заткнуться.

— Потому что рядом со мной ты чувствуешь себя в безопасности. Хочешь наконец перестать всё время держать оборону. Тебе страшно, и я понимаю. Мне тоже страшно.

Она тихо фыркает.

— Тебе-то чего бояться?

— Боюсь сломать тебя так, что потом уже не смогу починить.

— Тогда не ломай. Есть еще миллион вещей, которые ты можешь сделать вместо этого. Можешь доверять. Защищать. Любить.

Последние слова звучат с такой отчаянной тоской, что у меня внутри всё болезненно сжимается.

— Я не смогу любить тебя, если сама не позволишь, — скольжу руками к краю ее футболки и осторожно тяну вверх, оголяя округлившийся живот. — Руки вверх.

Жду, пока она медленно поднимет руки, а потом стягиваю с нее толстовку и бросаю на пол. Ее взгляд скользит от собственного отражения к моему в зеркале, глаза тут же расширяются, когда она понимает, что я полностью голый. Отворачиваюсь, проверяю воду в ванне и тянусь выключить кран.

Снова встав у нее за спиной, расстегиваю лифчик и медленно стягиваю