Первый надрез - Кэндис Райт

себе. Удовлетворенная, быстро засыпаю в его объятиях, потому что впервые за долгое время чувствую себя в безопасности. Когда просыпаюсь, он всё еще лежит позади, прижавшись всем телом. Только теперь его член медленно скользит во мне, задевая самую чувствительную точку глубоко внутри.

Не знаю, сколько времени он уже трахает меня во сне, но чувствую, насколько влажно между ног.

Тело пульсирует от желания, умоляя о большем, но мне страшно открыть рот и разрушить этот момент. Поэтому притворяюсь спящей и позволяю ему делать со мной всё, что он хочет. Раньше никогда бы не подумала, что мне может понравиться что-то подобное — особенно после всего, через что я прошла. Но мне нравится. К тому моменту, как окончательно просыпаюсь, возбуждение настолько сильно, что не могу думать. Вместо того чтобы искать причины ненавидеть происходящее, просто отпускаю всё и позволяю себе чувствовать. Есть что-то прекрасное в возможности подчиниться, особенно после всего пережитого. Мне нравится растворяться в этом моменте. И когда кончаю снова, вместе с удовольствием приходит покой, которого я не чувствовала уже очень давно.

Мы снова засыпаем, Ганнибал так и остается внутри, словно ему важно сохранить между нами эту связь. Через несколько часов он просыпается и медленно выходит из меня.

Тихо стону и переворачиваюсь на спину, но замираю, когда он разводит мои ноги и начинает осторожно вытирать меня прохладным влажным полотенцем.

Закончив, он прижимается губами к внутренней стороне моего бедра.

— Спасибо, — тихо произносит он.

Не знаю, за что именно он благодарит, но всё равно тянусь вниз и запускаю пальцы в его волосы.

— У нас всё получится, Лола. Вот увидишь.

Пальцы на мгновение замирают в его волосах, прежде чем снова медленно перебираю пряди.

— Надеюсь, — тихо шепчу я.

Потому что если нет — мне конец.

Глава 17

Ганнибал

* * *

Я наблюдаю за Лолой, пока она выходит из душа в одной из моих футболок, натянутой на округлившийся живот. Девушка старательно избегает моего взгляда, вытирая волосы полотенцем.

Во всех ее движениях сквозит осторожность, будто инстинкт выживания уже вшит ей под кожу. Лола привыкла быть тихой. Не привлекать внимания. Сжиматься, становиться меньше и незаметнее. Она даже не понимает, что это делает ее только более желанной добычей, особенно для такого хищника, как я.

Наконец она садится на край кровати, проводит пальцами по влажным волосам, а потом закручивает их и закрепляет каким-то зажимом.

— Есть хочешь?

Она вздрагивает от звука моего голоса, но всё равно поднимает взгляд.

— Не отказалась бы.

— Отлично. Потому что я умираю с голоду. Чего хочется?

— Я не привередливая. Буду то же, что и ты.

Тут же тянусь к ней, рывком притягиваю обратно к себе и опрокидываю на кровать, прижимая телом.

— Что ты хочешь съесть, Лола?

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, закусывая свою гребаную губу, и член снова наливается тяжестью. Если так пойдет и дальше, ближайшую неделю я вообще из нее не вылезу.

— Что-нибудь легкое. Может, салат? — неуверенно предлагает она.

— Есть что-то, что ты не любишь в салатах?

Она качает головой.

— Отлично. Тогда я что-нибудь придумаю. А ты устраивайся поудобнее и найди, что посмотреть.

— Хорошо.

Жадно целую Лолу потому, что ее рот, блядь, слишком близко. Она тихо шипит, когда я прикусываю ее губу, а потом тут же провожу языком по месту укуса, успокаивая жжение.

С глухим стоном заставляю себя оторваться от нее и слезаю с кровати, прекрасно понимая: если прямо сейчас не создам между нами хоть немного расстояния, то уже не смогу уйти.

Схватив телефон, выхожу из номера, с силой захлопнув за собой дверь. Спускаюсь к стойке регистрации, где вместо того прыщавого пацана с утра теперь сидит женщина, выглядящая как типичная футбольная мамочка — двое детей, муж-бухгалтер и семейный минивэн в комплекте.

— Здравствуйте, могу чем-нибудь помочь?

Сразу замечаю и обжигающий взгляд, и то, как она прикусывает губу. Забавно. Когда это делает Лола, я, блядь, готов встать перед ней на колени. А вот на эту — вообще ноль реакции.

— Здесь есть место, где можно заказать еду?

— Конечно. Чего бы Вам хотелось? — она наклоняется вперед и складывает руки на стойке, нарочно приподнимая грудь.

— Салат.

Кажется, такой ответ ее удивляет, но вслух она ничего не говорит.

— Из ближайшего могу предложить только Subway.

— Подойдет. Тут рядом?

— Примерно в миле отсюда. Нужно выехать и повернуть налево, а на перекрестке — направо. Могу показать дорогу, если хотите. Попрошу кого-нибудь подменить меня на ресепшене.

Коротко усмехаюсь.

— Всё настолько плохо, что ты готова подать себя на серебряном блюде любому проезжему байкеру?

Девушка резко отшатывается, щеки моментально вспыхивают красным. Позволяю своей маске сползти, выпуская наружу крошечную часть того демона, что сидит внутри. Ее лицо тут же бледнеет при виде льда в глазах и угрозы, исходящей от меня.

— Ты только что проявила неуважение к моей старушке, предлагая себя так, будто ты один из пунктов в меню рум-сервиса.

Разворачиваюсь и ухожу раньше, чем сделаю то, о чем она потом пожалеет. Хотя, черт знает, но я-то жалеть точно не стану. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы поставить беспородных сук на место.

Подойдя к пикапу, забираюсь внутрь и еду в Subway, где заказываю пару салатов с двойной начинкой, сэндвичи, пакет печенья и несколько напитков. Сваливаю всё на пассажирское сиденье и еду обратно. И только выбравшись из машины, понимаю, что так и не снял жилет.

— Твою мать.

Одно из первых правил для проспектов — не светить клубный жилет в тачке7. Настолько привык передвигаться на байке, что вообще забыл об этом.

Тихо выругавшись, хватаю пакеты с едой, запираю машину и возвращаюсь к нашему номеру. Стучу кулаком в дверь и жду, пока Лола осторожно выглянет в окно. Убедившись, что это я, она открывает дверь, пропуская меня внутрь, а потом сразу закрывает ее обратно и запирает на замок.

— Набрал всякого в Subway. Ничего особенного, но салаты у них вполне сносные.

Раскладываю еду на столе, мысленно благодаря работника, который догадался закинуть в пакет деревянные приборы.

— Выглядит отлично. Спасибо.

— Есть всё равно надо, верно? — пожимаю плечами, протягивая ей один из салатов и вилку.

Она устраивается на краю кровати и сразу принимается за еду. Сажусь на стул, попутно разворачивая свой сэндвич с индейкой.

И замираю, когда с губ Лолы срывается тихий стон удовольствия. Поднимаю взгляд, несколько секунд просто смотрю на выражение чистого блаженства на ее лице: глаза