Мыши не курят! - Татьяна Петровна Крылова

— Давай спускаться.

Инга шмыгнула носом и согласно кивнула. И непременно двинулась бы в сторону выхода, если бы где-то в дальнем углу вдруг не послышался писк.

— Мышь! — завизжала девушка.

Бежать было далеко и неудобно. А вот броситься в объятия Степаныча оказалось делом совсем не хитрым.

Степаныч опешил, но все же попытался удержать девушку. Однако вес распределился неравномерно на его груди, так что через секунду молодые люди ожидаемо упали. Степаныч — на спину, Инга — на него. Не миновало падение и керосинку. Задетая коленкой летящей вниз Инги, лампа повалилась на бок.

На чердаке воцарился мрак.

Спустя мгновение глаза немного привыкли к темноте, но лучше от этого стало видно лишь звездное небо, тут и там проглядывающее сквозь дыры в кровле. Разглядеть что-либо на чердаке было по-прежнему невозможно.

— Там мышь, — прошептала Инга.

— А знаешь, — зашептал в ответ Степаныч, — я даже рад.

— Тому, что она съест меня?

— Тому, что ты… так близко.

Глава 19

Инга почувствовала, как напряглось под ней крепкое мужское тело. Сильные руки коснулись спины, обжигая сквозь одежду. Подбородок защекотали мелкие волоски, а губы обожгло горячим дыханием.

Нужно было срочно что-то предпринять! Попытаться вырваться, попытаться отвернуться! Нужно было изловчиться и врезать деревенскому хаму прямо между ног, пока своим мужским достоинством он не лишил ее — хрупкую беззащитную девушку — ее собственного достоинства! Нужно было сделать так много правильных вещей, чтобы не совершить одну единственную и такую желанную ошибку!

А потом жалеть об этом, быть может, всю оставшуюся жизнь.

— К черту все, — прошептала Инга. — Мне уже давно не восемнадцать.

И девушка поддалась напору. Опустила голову и коснулась нежными губами губ Степаныча. Вкусила сладость, позволила томлению затмить разум, а страсти ярким пламенем разгореться в сердце. Позволила увлечь себя, позволила касаться себя, любить себя…

— Нет! — вдруг произнес Степаныч и решительным движением снял Ингу с себя.

По шороху девушка догадалась, что любовник сел. По частому глубокому дыханию поняла, что не отсутствие возбуждения стало причиной остановки. Девушка потянулась рукой вперед, пытаясь наугад коснуться плеча Степаныча. Едва тонкие пальцы наткнулись на ткань его одежды, молодой человек дернулся и попытался отодвинуться подальше. Гулкий звук свидетельствовал о том, что Степаныч крепко приложился головой о балку. И все же травма не остановила его, и он ползком продолжил движение к выходу, приговаривая:

— Прости. Не могу. Вот так, с тобой не могу.

Спуск по лестнице больше напоминал бегство. Постыдное, поспешное бегство с места преступления, на котором Степаныч был застигнут врасплох.

Не в силах пошевелиться, Инга слушала редкие звуки, доносившиеся снизу. Кажется, незадачливый любовник был не настолько сбит с толку, чтобы позабыть про вещи Марфы, которые он обещал принести.

— Ну, разумеется, — просипела Инга. — Иначе пришлось бы рассказать, что он пытался изменить своей невесте.

На слове «пытался» голос девушки дрогнул. Это было похоже на знамение свыше, и Инга рассмеялась. Задорно и весело, как не смеялась уже очень давно. Ведь ситуация, в самом деле, была до безумия комичной! Божественно красивый, заботливый, добрый и смелый деревенский юноша несколько дней собирался с мыслями, чтобы охмурить городскую принцессу. И собрался, и охмурил настолько, что она готова была отдаться ему на пыльном чердаке в окружении полчищ крыс…

— А потом не смог! Струсил, подонок!

Хлипкие стены старого чердака, разумеется, не могли удержать смех Инги. Он свободно разносился по всей деревне, и местные обитатели, верно, решили, что в стоичную барышню вселился дьявол.

— Ну и пусть, — злорадствовала Инга. — Пусть думают самое плохое. Пусть меня бояться!

Неизвестно, сколько еще она предавалась бы истерике, если бы в темноте ей не почудился частый мышиный шаг. Подхватив лампу, девушка ретировалась к выходу.

Свои вещи Инга нашла нетронутыми на тех местах, где их оставили. Вещи Марфы, как она правильно поняла, исчезли. Исчезла и бутылка дешевой водки, на которую Инга грешным делом собиралась покуситься: снять стресс, залить тоску, побеседовать с рогатым другом о нелегкой женской судьбе. Последнее обстоятельство стало последней каплей.

— Что б ты подавился! — выплюнула девушка и, рухнув на лавку, залилась слезами.

Она чувствовала себя тряпкой. Грязной ветошью, которой попользовались, выжали и небрежно кинули на забор сохнуть, не сочтя необходимым даже прополоскать в чистой воде. К чему утруждать себя? Для повторного использования эта тряпка все равно уже была непригодна.

Утро не принесло Инге облегчения. Конечности затекли от сна в неудобной позе: девушка провела вторую половину ночи в том же положении, в котором проревела половину первую. Голова болела. Глаза опухли. К тому же в остывшем за ночь доме отчетливо нарисовалась проблема повышенной влажности.

Не имея желания устраиваться удобнее, Инга полулежала на лавке и наблюдала, как мелкие капельки на оконных стеклах собираются в капли покрупнее и стекают на подоконник, образовывая приличных размеров лужу. Запоздало пришло понимание, что обильное увлажнение пола в старой избе было чревато именно такими осложнениями. Сначала сама Инга налила воды в подпол, потом Марфа (Инга была уверена, что девица не смогла ужиться с ее работой), потом еще и Степаныч, и теперь вся эта вода в виде испарений тщетно искала выход наружу.

Девушка вздохнула.

Игнорировать повышенную влажность было опасно для здоровья. Надеяться на то, что вода уйдет сама, наивно. Так что оставалось лишь собрать себя по ниточкам в целое полотно, одеться и спуститься в обитель мышей и плесени.

— Может, все же отыщу там клад, — усмехнулась Инга.

Однако в настолько счастливый исход мероприятия совсем не верилось. Будь версия с кладом хоть немного правдивой, Марфуша не стала бы тянуть с рассказом и обещать обыск дома. Уже бы нашла, уже бы…

— А что если нашла? Что если это она убила Арсения Гавриловича? Сил ей не занимать, в отличие от ума.

Продолжая обдумывать эту мысль, Инга вооружилась тряпками вместо перчаток, прихватила ведро, глубокий совок и пару старых наволочек, после чего открыла дверь в подпол.

— Нет, — решительно произнесла девушка, вглядываясь в полумрак и дожидаясь, пока оставшиеся там жители закончат разбегаться по углам и щелям. — Не убивала Марфа Арсения Гавриловича. Рост у нее маловат.

Инга замолчала. Нервно сглотнула, отерла тыльной стороной ладони капельки ледяного пота, проступившие на лбу.

— А что если Гришка? Мужик… Он вполне мог взять вилы и…

Ведро и тряпки полетели вниз. Инга бросилась к выходу. Нужно было немедленно разузнать все про брата Марфы.

Вопроса, к кому бежать за помощью, у девушки не возникло. Тем более что едва она выскочила на полянку перед домом, интересующий Ингу местный обитатель сам обнаружил себя.

— Доброе утро, красавица! —