Мыши не курят! - Татьяна Петровна Крылова

— Доброе!

— Что случилось? Бледная, быстрая… Опять мыши?

Инга мотнула головой. Оглянулась по сторонам. Видеть беседующих, разумеется, видели, но услышать разговор точно никто не мог.

— Скажите, дедушка, вы про Гришку что-нибудь знаете?

— Про брата Марфуши что ли? А на что он тебе? Неужто надеешься, что он тебе клад поможет найти? — дед Прокоп покачал головой. — Брехня все это. Пустое. Нет в доме клада никакого. Прадед Марфушин беден был как церковная мышь. Неоткуда ему было рубли для кубышки взять.

— Точно?

— Выдумала все Марфуша. Зуб даю!

Последнее заверение прозвучало уверенно, но совсем не убедительно. Инга пригорюнилась, подбирая слова, чтобы не напугать старика своим предположением. Но дед Прокоп оказался догадливее, чем можно было ожидать. Определенно, деревенский образ жизни играл положительную роль!

— Ты думаешь, Гришка нашего Арсения вилами ткнул?

Инга вынуждена была признаться.

— Быть такого не может! Следователь что говорил? Сильный человек удар нанес. А Гришка — он хилый. Ни дров нормально наколоть никогда не мог, ни воды два ведра разом принести. То ли болезный, то ли ленивый. За него всегда Марфа работу делала. Оттого, видно, такая знатная девица и выросла!

— Уверены? Насчет Гришки?

— Еще один зуб дать не могу — жевать нечем будет, — усмехнулся дед Прокоп. — Слову моему поверь.

— Верю, — ответила Инга, заметно успокоившись.

— Ну и славно. А коли нет вопросов больше, то дай мне тебя порасспросить?

— Спрашивайте.

Девушка попыталась изобразить безразличие, но в глубине душе отчетливо почувствовала нарастающую тревогу. Раз дед Прокоп спросил разрешение задать вопрос, значит, предстоящий разговор должен был не понравиться Инге.

— Вы со Степанычем что вчера делали? Марфа извелась вся. Вера с Игорем чудом сумели ее удержать, чтобы к вам не пошла.

— Мы обои отдирали. Степаныч сказал, что с ними опасно жить.

— А на чердаке?

Инга фыркнула:

— И про это знаете? Клад мы там искали.

«А потом свет погас, и Степаныч целоваться полез. Хотел и дальше сунуться, но…» — мысленно продолжила Инга. Однако язык наотрез отказался шевелиться, издавая звуки в этом порядке. Месть не приносила облегчения. Не ей — в этом Инга уже имела возможность убедиться не далее, как вчера.

— Я его поцеловать хотела, — разрумяниваясь на глазах, прошептала девушка. — Но он не дался.

Инга почувствовала, как с души по крупицам начал спадать огромный валун. В конце концов, в сказанном была доля правды! Как бы больно ей ни было, в произошедшем накануне виновата была она сама.

«Смотрит, помогает, ухаживает… Дура! Поверила, что счастье близко. И не подумала, что он на самом деле честный и порядочный человек, который невесту свою не станет обманывать».

Дед Прокоп пристально вглядывался подслеповатыми глазами в меняющееся с каждой секундой лицо собеседницы. Поначалу увиденное опечалило его. Но потом в глазах Инги вспыхнули задорные огоньки, и старик удовлетворенно улыбнулся.

— Вот и хорошо. Молодец! — похлопал дед Прокоп Ингу по плечу. — Ты не завтракала еще?

— Нет.

— Пойдем со мной. Нютка как раз молоко процедила.

— Я денег с собой не взяла…

— Потом отдашь, — отмахнулся старик.

Взяв девушку под руку, он повел ее в сторону своего дома. Пару шагов сделали в тишине, но дольше молчать дед Прокоп не смог. Так Инга узнала про ссору между Степанычем и Марфой накануне:

— Ох, и отчитывала же она его! Не дай Бог такую жену!

Про состояние Веры:

— Она держится, но совсем уже тяжело. Сегодня-завтра точно родит.

Про Бориса Яковлевича:

— Валентина без ума от него была. А он в город хотел. Родители настояли.

Про самого деда Прокопа и его супругу:

— Я ведь на фронте год был. Думал, не дождется меня Нюта. Дождалась…

Переводя дух, старик остановился у крыльца.

— Вы вчера со Степанычем следователю подозреваемого назвали.

— Юрий Алексеевич уверяет, что у него алиби.

— Я помню. Слышал, — дед Прокоп вздохнул. — Всю ночь не спал. Думал. Не веришь ты следователю. Вернее, не веришь в то, что найдет он настоящего убийцу.

Инга хотела было возразить, но дед Прокоп взял ее за руку и покачал головой. Девушка послушно промолчала.

— Работает он медленно. Не спорю. Но дело свое знает. Еще не было прецедентов, чтобы настоящий преступник от него ушел. Так что правда будет установлена.

Вновь последовала небольшая пауза, пока дед Прокоп собирался с мыслями, одновременно выжидая, когда Игорь пройдет по дороге.

— Из наших никто не мог Арсения убить.

Старик поднялся на крыльцо и скрылся за дверью. Инга скорчила недовольную гримасу: только чужих и не хватало в этом деле!

Через пару минут дед Прокоп вернулся, неся трехлитровую банку молока.

— Куда мне столько? Я молоко только в кофе добавляю, — удивилась Инга.

— Стандартная упаковка. Бери, бери! Это же свое. Вкусное.

Девушка подумала, что молоко не только вкусное, но еще и питательное. А ей, в отсутствии возможности приобрести привычные продукты — вообще хоть какие-нибудь продукты! — не стоит отказываться от источника калорий.

Нагруженная пузатой банкой Инга шла обратно к проклятому дому, размышляя над словами деда Прокопа. Эмоции почти отступили, и стало понятно, что в незамысловатой фразе смысла больше, чем хотелось видеть. Странно, что Инга сама до этого не задумывалась над тем, что кто-то мог нарочно обременить ее имуществом. Но кто и зачем? Какие трудности могли бы возникнуть у нее в результате унаследования дома?

— Потеря времени — самое очевидное! Но она случилась из-за трупа, — проговорила вслух Инга. — То есть некто совершил убийство, чтобы сделать меня подозреваемой по делу? Да, нет! Для такого не нужно было городить аферу с домом. Втянуть меня в неприятности можно было и в Москве.

Продолжить рассуждения Инга не смогла. Тропинка кончилась, и девушка вышла на лужайку перед проклятым домом. Одного взгляда на припаркованный знакомый автомобиль хватило, чтобы между бровей пролегла глубокая складка:

— Еще и гости пожаловали.

Глава 20

Дмитрий вылез из машины, улыбнулся, снимая солнцезащитные очки. Волосы уложены почти как в салоне, одет с иголочки. Ни пылинки, ни ворсинки! Даже черные кожаные ботинки безупречно блестят на солнце.

— Привет!

Инга быстро поставила банку с молоком на крыльцо и поспешно прилизала растрепанные волосы, которые поленилась уложить перед грязной работой. Макияж с утра девушка тоже не стала наносить, о чем также пожалела.

— Привет! — Инга постаралась скрыть недовольство и беспокойство за улыбкой.

Безупречная мина на лице была единственным, на что девушка сейчас могла рассчитывать. В противном случае, весть о жалком положении владелицы «Последнего штриха» быстро разнеслась бы по столице при сознательном или нет содействии Дмитрия.

— Вижу, мой совет пошел на пользу. Ты выглядишь отдохнувшей!

Инга покосилась на машину помощника, пытаясь увидеть собственное отражение на тонированном стекле. Сказанное,