Сердце Белого бога. Тенера - Рина Белая

Глава 31

Я проснулась глубокой ночью от тихих, размеренных шагов. Несколько мгновений лежала неподвижно, прислушиваясь: шаги то приближались, то удалялись.

Я поднялась и вышла наружу.

У дома Высшей горел слабый, ровный свет. Перед входом то появлялись, то исчезали силуэты: девушки входили, возвращались, снова входили. Я остановилась у ближайшего каменного дома и прислушалась.

Они говорили мало. Их ответы были короткими, уважительными. А вот голос Хранительницы был старше и тверже.

— Принесите еще шкур. Нужно больше тепла.

— Да, Хранительница, — поспешно ответили, и шаги зашуршали по снегу.

— Руки мажьте жиром. Чаще. Не давайте коже треснуть, — добавила она.

Я стояла еще какое-то время, слушая уверенный, лишенный сомнений голос Хранительницы и короткие отклики девушек. Убедившись, что Высшая не только жива, но и пришла в сознание, я наконец позволила себе обратить внимание на собственное тело.

Под ребрами тянуло настойчиво и глубоко, будто сам голод поселился внутри. Мысль пришла сразу: мне нужно на охоту. Я развернулась и направилась к тропе, уходящей в скалы.

Свежий воздух резал легкие. Я собиралась ускориться и уйти дальше, к каменным грядам, когда заметила движение на открытом участке впереди.

Охотник.

Он шел прямо ко мне.

Сначала я не придала этому значения. Охотники постоянно приходят и уходят. Но чем ближе он подходил, тем отчетливее я чувствовала: он смотрит только на меня.

Его шаги становились короче и тише, пока мы не остановились друг напротив друга. Он держал на плече свежую добычу и смотрел так, будто видел невозможное.

Он сбросил добычу в снег, чуть склонился и протянул руку.

— Ты откуда такая? — спросил он негромко. В его голосе не было любопытства, скорее тихая, редкая надежда.

Я не двинулась. Просто стояла и смотрела в упор. Он тоже не отводил взгляда. Это было странно: охотники обычно оценивают друг друга быстро, за считанные удары сердца. А мы будто пытались разглядеть каждую деталь друг друга.

Его лицо было резким, словно выточенным ветром и морозом. На коже — тонкие следы прежних ран, свежие порезы от недавней схватки. Волосы, слипшиеся от снега и льда, ложились на плечи тяжелыми прядями, темными, как вулканическое стекло.

Глаза — темные, глубокие, с тем вниманием, которое появляется у тех, кто давно полагается только на себя. Но сейчас в них не было ни угрозы, ни настороженности. Он смотрел так, будто боялся, что моргнет — и я исчезну.

И хотя от него не исходило ни тени угрозы, я прекрасно понимала, кто стоит передо мной. Такие, как он, как я, выживают только если нужны стае. А раз стая держала его, значит, в схватке ему не было равных.

Кажется, я смотрела на него слишком долго. За это время он подошел почти вплотную.

Тело среагировало мгновенно. Спина напряглась, будто внутри натянулись струны. Мышцы под кожей собрались в тугой узел, готовые сорваться в рывок. Из груди вырвалось низкое, глухое рычание — пока только предупреждение.

Он остановился сразу.

— Я не обижу, — сказал тихо, подняв ладони.

Затем, словно меняя тактику, добавил:

— Голодная? — и улыбнулся своим мыслям.

Он сделал шаг назад, вынул из рукава простой клинок. Несколькими точными движениями разрезал шкуру и плоть. Выбрал кусок у бедра — лучший из тех, что дозволено брать низшим.

Он поднял мясо на ладони и протянул мне.

Рычание исчезло так же быстро, как появилось. Я приняла жест — как предложение мира.

И словно вспомнив, что мы все еще незнакомы, он чуть наклонил голову и сказал:

— Меня Саир зовут.

Я кивнула, обошла его по дуге и направилась к склону. Саир не стал меня останавливать. Просто стоял, провожая меня взглядом, а потом поднял тушу, перекинул ее через плечо и быстрым шагом ушел в сторону стаи.

* * *

Я любила ветер. Он всегда был моим союзником.

Он первым приносил запах добычи, предупреждал об опасности, рассыпал передо мной тонкие нити следов. Он обвивал меня так, будто признавал своей и каждый раз позволял чувствовать мир дальше, чем могли видеть мои глаза.

Но сейчас все было иначе.

Я не слышала ничего. Я поднялась выше, ожидая того знакомого, едва уловимого шепота, по которому всегда понимала, кто и на каком расстоянии находится. Но ветер молчал. Снова. Не было ни запахов, ни историй о том, что впереди. Он просто бил в лицо холодными, колкими хлопьями снега — не больно, но настойчиво, будто пытался развернуть меня обратно.

Вернуться без добычи в первую охоту — значит признать свое бессилие.

Это даже не позор. Это приговор.

Поэтому я упрямо продолжала путь.

Я шла уже долго, когда за спиной раздался едва различимый звук. Повернулась — и через несколько ударов сердца увидела его. Саир, в боевой ипостаси, мчался по склону. Под черной шкурой перекатывались туго собранные мышцы, дыхание рвалось наружу быстрыми облачками пара.

Подбежав, он остановился, пытаясь сдержать дыхание.

Я усмехнулась — и пошла дальше. Он сразу встал рядом.

Мы шли вдвоем. Он постоянно поднимал голову и принюхивался к ветру, уши двигались в разные стороны. Но следов не было. Запахов — тоже. Ветер не просто приносил пустоту — он был пустотой.

Саир замирал, тревожно всматриваясь в белое пространство впереди, затем в несколько прыжков догонял меня. Он ничего не понимал. А я догадывалась, чья это работа. Но объяснения могли подождать. Сейчас мне нужен был хоть один способ вытащить добычу из этой пустоты.

И он был.

Я остановилась и коротким, точным движением полоснула себя по лапе. Горячая кровь проступила мгновенно, стекла по шерсти и упала на снег.

Саир прижал уши и неодобрительно зарычал, но я знала, что делаю.

Вернуться с пустыми когтями — значит доказать, что я бесполезна. А бесполезные долго не живут. Тем более здесь, в горах, где обитает креагнус.

Эта тварь любила убивать. Креагнус всегда находил свежую добычу. Он каким-то невероятным образом улавливал вибрацию, которая есть только в живом. Он шел на движение, на тепло, на кровь.

Мы бродили до самого восхода Рете. Едва маленькое солнце зависло посреди тусклого неба, я заметила темный просвет в скале — вход в пещеру.

Мы подошли ближе, и я уловила движение внутри. Несколько крупных силуэтов, похожих на каменные выступы, вдруг дрогнули и вытянули шеи. Саир рванул вперед. Огромные птицы, с лысой зеленой кожей на головах и ярко-желтыми перьями, сорвались со своих гнезд, когда черная тень взмыла к своду пещеры, высекая искры когтями.

Я осталась у входа.

Когда первые птицы