Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

– Может быть, размять тебе плечи, пока ты будешь писать?

Винсент набрал воздуха в грудь, словно собирался что-то сказать, но затем молча выдохнул. Взяв ее за руки, он развернулся и по очереди поцеловал каждую из них.

– От этого я засну еще быстрее. Ступай в постель, я скоро приду.

Его лицо при этом явственно закаменело, – а может, заледенело, – и эта перемена была красноречивее любых нежных ласк. Это снова давала о себе знать та отчужденность, что накатывала и исчезала по каким-то непостижимым для Джейн причинам. Она понимала только, что муж что-то скрывает от нее.

– Что же там такого срочного? Ты ведь едва на ногах держишься.

– Я задолжал Скиффи письмо. – Винсент устроился за походным бюро и покатал по столешнице стеклянный шар с чарами. – Если я так и буду ждать, когда у меня появятся лишние силы, я его вообще никогда не напишу.

– И это меня тоже беспокоит. Мне не нравится видеть тебя настолько усталым, и я всерьез опасаюсь, как бы это не кончилось бедой. Ты должен отдохнуть.

– Тогда позволь мне спокойно написать это письмо, – ответил он и, заметив, как Джейн огорченно нахмурилась, добавил уже мягче: – Прости. Я не хотел огрызаться. Просто я очень устал, а письмо действительно необходимо отправить.

Поняв, что переубедить мужа не получится, Джейн кивнула и ушла в спальню. Но не смогла не отметить, что он так и сидел за столом, балуясь со стеклянным шариком и не открывая ящички бюро, пока дверь в общую спальню оставалась открытой.

Глава 13. Листья и вышивка

Джейн проснулась уже после того, как Винсент уехал, и позавтракала у себя в комнате. Подсушенный тост, пусть и совсем безвкусный, так и норовил выскочить обратно, но Джейн заставляла себя тщательно пережевывать и глотать каждый кусочек. Если сосредоточиться на других вещах, то получится хотя бы ненадолго забыть о тошноте. Благо, тему для размышлений искать не требовалось: все мысли Джейн занимало странное поведение супруга.

Она сидела за столом возле окна, стараясь не смотреть на походное бюро, стоявшее тут же, рядом. Затем все-таки провела рукой по краешку, но не стала трогать защелку: по тому, как плотно прилегала крышка, было ясно, что бюро накрепко заперто. Джейн откусила еще кусочек хлебца, постукивая пальцами по деревянной крышке. Что же такого Винсент прятал в ящиках?

Единственное, что приходило на ум, – чары, записанные в стекле, но Винсент свободно оставлял их валяться на столе. Сказать по правде, не было особого толка их прятать, так как эксперимент все равно провалился. Джейн вздохнула и отложила тост. Если она так и будет переживать о проблеме, которая, по сути, существовала разве что в ее собственной голове, ничего хорошего не выйдет. Но все же она не могла не думать о том, что сподвигло Винсента скрывать от нее что-либо.

Чтобы перестать блуждать в лабиринте размышлений, который неизбежно привел бы ее туда, куда ей вовсе не хотелось заглядывать, Джейн направилась вниз, в общую гостиную, надеясь скоротать время в компании мадам Шастен.

Она как раз спускалась по парадной лестнице, когда Винсент вышел из хозяйского кабинета, держа в руках пальто для верховой езды.

– О, а я думала, что ты уже уехал. – Джейн торопливо преодолела последние несколько ступеней.

Винсент недоуменно поднял брови и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Я был в лаборатории и только что зашел в дом – проверить перед отъездом, не пришло ли на мое имя писем.

– Куда ты собираешься сегодня?

– Есть несколько дел, которыми нужно заняться. Ничего особо интересного.

– Может быть, мне стоит поехать с тобой? Составить тебе компанию?

Винсент расправил пальто и запустил руку в рукав.

– Спасибо, но, как бы мне ни была приятна твоя компания, меня ждут сегодня в Брюсселе, так что я не могу тратить лишнее время на дорогу.

Джейн помогла ему просунуть руку во второй рукав, стараясь не выдавать обиды. Конечно же, если Винсент собирается ехать в Брюссель, Джейн будет только лишней обузой. Конечно же, это совершенно логичный довод. И все-таки она не могла отделаться от ощущения, что он что-то недоговаривает. Все подобные разговоры оставляли впечатление, будто Джейн что-то упускает, но она сама не смогла бы сказать, что именно в словах мужа ее напрягает. То, что он не смотрел на нее, произнося эти слова, не могло само по себе служить основанием для беспокойства: вполне естественно смотреть на пальто, которое ты в этот момент натягиваешь, так ведь?

И все же… и все же…

– Джейн? Что-то не так? – Винсент взял ее за руку и погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. Джейн взглянула на палец, широкий, массивный, на костяшки, обветрившиеся на холоде.

– Я скучаю по тебе.

– Но я ведь здесь.

– Да. – Джейн отогнала прочь печальные мысли и твердо вознамерилась обстоятельно поговорить с мужем на эту тему вечером, когда он вернется. Холл чужого дома – не самое лучшее место для откровенных бесед. – И сейчас тебе пора ехать. Я не хочу, чтобы ты задержался в своих разъездах дольше необходимого.

– Спасибо. – Винсент ласково сжал ее руку. И, собравшись уйти, на секунду застыл, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого покачал головой. – Увидимся с тобой вечером.

Он направился к двери, а Джейн пошла в гостиную. Возле окна обнаружились месье Аркамбо и месье Бертан, оба с чашками горячего кофе, занятые какой-то книгой. Судя по жестам и обрывкам разговоров, периодически долетавшим с их стороны, книга рассказывала о каком-то малоизвестном периоде истории чароплетения.

Мадам Шастен сидела возле камина. Заметив Джейн, она улыбнулась.

– Как вы себя чувствуете, моя дорогая?

– Весьма неплохо, благодарю. – Джейн пододвинула кресло поближе и достала корзинку с рукоделием. На самом деле она предпочла бы устроиться ближе к ученикам, чтобы иметь возможность подслушать их разговор, но понимала, что это было бы невежливо.

Подняв глаза от пялец с вышивкой, мадам Шастен скептически цыкнула.

– Кажется, ваш аппетит оставляет желать лучшего, да?

– Пожалуй. – Джейн покачала головой. – А вы… вам нравится быть матерью?

Мадам Шастен наложила еще несколько стежков на своем гобелене.

– Мне кажется, на этот вопрос может быть только один приемлемый ответ. Но если говорить откровенно, бывают дни, когда мне это нравится, а бывают и такие, когда мне хочется, чтобы моя жизнь принадлежала мне одной хотя бы несколько больше. – Она отложила пяльцы. – Однако, отвечая на тот вопрос, что вы не задали: да, это стоит всей той боли, недомоганий и треволнений. По крайней