Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

Джейн закусила губу и снова склонилась над вышивкой. Ее собственная мать так отчаянно болела все то время, пока Джейн росла, что частенько ей самой приходилось быть матерью для младшей сестры. И дочерняя привязанность омрачалась тем, что матушка не могла служить для Джейн источником утешения. Да, она любила свою мать, но питала к ней ровно то количество уважения, что приличествовало питать благовоспитанной дочери, и не более того.

Пока Джейн раздумывала об этом, мадам Шастен перехватила ее взгляд и незаметно кивнула на дверь. Там стоял Ив, сунув руки в карманы и смиренно опустив голову. Левая щека паренька была поджата так, будто он кусал ее изнутри. Мадам Шастен выразительно подняла брови и кивнула так, будто приглашала Джейн понаблюдать за грядущим представлением, а затем сосредоточилась на вышивании, не обращая на сына никакого внимания.

Несколько минут помявшись возле порога гостиной, Ив наконец расправил плечи и неторопливо вошел, старательно сохраняя невозмутимый вид.

– Доброе утро, мама.

– И тебе доброе утро, дорогой. – Мадам Шастен наклонила голову, подставляя щеку под сыновний поцелуй, не отвлекаясь при этом от вышивки. Но Джейн заметила, что ее стежки все-таки стали чуть медленнее.

Ив оперся на спинку ее кресла. Его каштановые волосы топорщились самым щегольским образом.

– Очень красиво выходит!

– Спасибо. Оконное сиденье нуждается в починке, и я задумала поменять обшивку. Так что, когда я закончу, на ней будет открываться вид на римскую аллею. – Она подняла глаза на сына и улыбнулась: – Ты одобряешь такую идею?

– Одобряю! – Ив с готовностью прижал кулак к сердцу. – Матушка, как вы можете сомневаться в моем одобрении? Конечно, я одобряю! Вы ведь самая умная из всех матерей!

Джейн прикусила щеку, чтобы не улыбнуться такой бесстыжей лести. Мадам Шастен же стесняться не стала:

– И сколько же ты повидал матерей, чтобы меня с ними сравнивать?

– Ну, вот есть мама Жиру, которая не умеет вышивать. – Ив поднял руку и принялся загибать пальцы. – Есть мадам Мейнар, которая своего сына не видела уже пять ле…

– Цыц! – Мадам Шастен сурово нахмурилась. – Не вздумай о ней дурно говорить. Ты сам прекрасно знаешь, почему их сына отослали прочь.

– Но ведь вы же меня не станете отсылать, правда? – Ив шмыгнул носом и положил руку ей на плечо. – Что бы ни случилось?

– Да, милый. – Та похлопала его по руке. При этом на лице хозяйки отразилась такая искренняя нежность, что у Джейн защемило сердце.

– И как бы я ни безобразничал, вы все равно будете меня любить?

Мадам Шастен прищурилась, и они с Джейн переглянулись.

– Почему у меня такое подозрение, что ты вот-вот сознаешься мне в каком-то безобразии?

– Это не безобразие, мама, просто… – Ив обошел кресло и встал перед матерью на колени, взяв ее руки в свои. И его щеки залил очаровательный румянец. – Просто я потратил все карманные деньги, и мне несколько стыдно, ведь настал мой черед угощать приятелей в забегаловке Бринкманна.

– Ясно. – Мадам Шастен поджала губы. – Мадам Винсент, как бы вы поступили на моем месте?

Джейн вздрогнула, не ожидая, что ее втянут в этот разговор, и вспыхнула, опустив глаза. Коротко вздохнув и собравшись с мыслями, она ответила:

– Полагаю, это зависит от того, на что он растратил свои карманные деньги.

Ив покраснел и кое-как промямлил:

– Ну, сам не знаю… Все такое дорогое, так что трудно что-то скопить, когда мне дают так мало карманных…

– Тогда, может быть, стоит сократить расходы? – поинтересовалась Джейн.

– Но если я начну экономить, что подумают остальные ребята?

– Вот так все и начинается – с юных лет… – Мадам Шастен покачала головой и снова взялась за пяльцы. – А ты разговаривал об этом с отцом?

– Нет! То есть… Я имею в виду… – Ив встал с колен и отошел на пару шагов. – Я подумал, что вы, возможно, поймете… Священное правило гостеприимства… и все такое…

– Хм. Что ж, составь список своих расходов, и мы обсудим этот вопрос вечером.

– Но…

– Ив, – мадам Шастен перерезала тонкую нить зеленого шелка над самой поверхностью гобелена, – если ты не можешь отчитаться по своим текущим расходам, откуда у нас возьмется уверенность, что ты сумеешь ответственно распорядиться большей суммой денег?

Паренек уже набрал воздуха в грудь, собираясь то ли возразить, то ли выдвинуть встречный аргумент, но в этот момент слуга принес утреннюю почту. Мадам Шастен забрала поднос и улыбнулась сыну:

– Не волнуйся, как-нибудь мы этот вопрос уладим. – Перебрав конверты, она протянула один Джейн – элегантный, заклеенный сургучной печатью: – Это для Дэвида. Как вы предпочтете поступить: оставить конверт здесь или отослать его вашему супругу?

Джейн расправила подол платья, над которым возилась.

– А от кого это письмо?

– От мистера Гилмана. Полагаю, от этого письма может зависеть, поедет ли Дэвид сегодня в Брюссель или нет.

– Вполне может быть. – Джейн разгладила льняную ткань. Ей было неловко признавать, что она понятия не имеет, куда ушел муж. – Боюсь, я не смогу подсказать, в какую сторону он сегодня направился.

Мадам Шастен задумчиво постучала письмом по подносу.

– Месье Аркамбо? Вы не помните, где живет мадам Масон?

Услышав об этом, Джейн вздрогнула, случайно всадив себе иголку в палец. Выходило, что мадам Шастен знала, где Винсент. Так что же, он скрывал свои планы только от одной Джейн?

– Ее дом находится на Руэль-а-Кафу, но он там бывает только по утрам, по-моему, – ответил ученик и неуверенно замолк. Месье Бертран подтверждающе кивнул, и Аркамбо продолжил: – Хотите, чтобы я отнес ему письмо?

– Нет, спасибо. – Джейн пошарила в корзинке, выискивая какую-нибудь тряпочку, чтобы перевязать кровоточащий палец. То есть Бертран и Аркамбо тоже знают, куда уходит Винсент? – Я сегодня еще не ходила на прогулку, так что ничего не мешает прогуляться в ту сторону, если, конечно, вас не затруднит объяснить мне дорогу.

Мадам Шастен кивнула сыну:

– Ты ведь уже был там вместе с Дэвидом, не так ли? Покажешь Джейн дорогу? А когда вернешься, я помогу тебе уладить вопрос с карманными деньгами.

Ив закусил губу и, помедлив, кивнул:

– С большой радостью.

После этого Джейн задержалась еще только на одну минуточку – хотя ей не хотелось задерживаться даже настолько, чтобы отставить корзинку на привычное место и сходить наверх за шляпкой и накидкой.

Если Винсент так подробно просвещал остальных домочадцев о том, куда ходит, то, похоже, она не совсем верно толковала его молчание, ведомая собственной тревожностью: он не мог заниматься ничем предосудительным. Очевидно, что он взял какой-то дополнительный заказ, но, памятуя о том, как Джейн беспокоится, когда он сильно устает,