Замуж за негодяя - Валерия Аристова

А серые стены домов, серые одежды людей, серое небо — это будто полинявшие краски Индии. Ему не хватало цвета. Глаза искали что-то яркое, но не могли зацепиться даже за красное платье дамы, что ехала в открытом ландо. Это было всего лишь пятно, будто на серый холст упала капля крови.

Артур закутался в плащ. Он отвык от промозглого ветра, и замерз, непривычный к такому холоду. Нужно было явиться в столицу летом, а не сейчас, когда погода не сулит поблажек. Но парламентская сессия начиналась ближе к весне, а он решил, что наконец-то должен занять свое место в Палате Лордов, даже если ему этого совсем не хочется. Поймав кэб и назвав адрес своего дома, он стал смотреть в окно, стараясь согреться. Мелькали витрины магазинов, и сотни лиц стирались в одно пятно. Он снова закутался в плащ, хотя ветер больше не досаждал ему. Люди, люди. На юге темные и поджарые, в ярких одеждах, а тут бледные и скукоженные, серые, как серые камни. И ни одного лица, к которому бы хотелось приглядеться. За семь лет он привык быть один, и, хотя с одиночеством можно смириться, привыкнуть к нему невозможно.

Кэб стал поворачивать, съезжая с Пикадили, и Артур прикрыл глаза. Он потерялся где-то по пути между Индией и Лондоном, еще тогда, семь лет назад, и так и не сумел найти себя. Что стало с его дядюшкой, с Сарой он не знал и не хотел знать. Конечно, ему расскажут. Но история, как бы ужасна она ни была, уже забылась. А он все еще ненавидит их, и это единственное живое чувство, которое осталось в его груди. Впрочем, месть его наверняка удалась, и больше мстить он не собирался. Пусть идут с миром, они больше не интересны ему. А вот Джулия... Единственное светлое пятно в его душе. Джулуия... Что стало с ней? Он послал ей денег перед отплытием. Без записки, без всего. Он знал, что она примет деньги. Старик, ее отец, который пытался женить его на своей дочери, наверняка умер, и она не могла отказаться от единственной помощи, которая к ней пришла.

Артур вздохнул. Он был прав, что не женился на ней. Что за жизнь ждала его? Он был бы окружен бесконечно орущими детьми, количество которых стало бы только больше. Он не любил шум, но дети создавали бы шум, от которого невозможно спрятаться. Лет через пять он женится и получит наследника. Он проследит, чтобы девушка, которую он выберет себе в жены, была тихой и скромной. Наверняка и дети у них будут тихие. Они никогда не заполнят пустоту в его душе.

Когда появилась эта пустота? Возможно в тот день, когда отец предал его. Или тогда, когда он ступил на палубу корабля, отослав Джулии деньги и не приложив записки. Он гнал от себя ее образ и ее имя, но даже сейчас, спустя семь лет, он все еще искал на улицах Лондона знакомый образ.

Возвращаясь в Англию, Артур не собирался искать кого-то из старых знакомых. Но сейчас смотрел в окно кэба, будто ожидая, что ему явится чудо. И чудо явилось. В толпе мелькнуло знакомое лицо. Он подался вперед, вглядываясь в лицо женщины, которая шла по мостовой, держа за руку девочку лет семи. Или не семи, он не разбирался в детях. Образ ее откликнулся болью в сердце, и он хватал ртом воздух, разглядывая ее. Джулия? Или показалось? Для хрупкой и худенькой Джулии она полновата, и волосы ее кажутся светлее, чем он помнил, а одежда слишком хороша, учитывая, что деньги его давно потрачены. Она это или не она? Кэб, заваливаясь на бок, съехал на другую улицу, и женщина, похожая на Джулию, исчезла из виду. Артур постучал по перегородке, выскочил прямо в лужу, кинув монетку вознице, и бросился обратно на Пикадили.

Прохожие спешили по своим делам, и Артур метался среди них, пытаясь понять, куда делать Джулия. Он забежал во все близлежащие магазины и кафе, он заглянул во все переулки. Но Джулия исчезла. Или это была совсем не она, а просто похожая на нее женщина? Или ему просто пригрезилось ее лицо в толпе?

Разочарованный, он пошел домой пешком, не обращая внимания на ветер и моросящий дождь. Стоит ли расстраиваться, что он не нашел ее? Что бы он сказал ей, будь эта женщина и правда Джулией? Ему нечего было сказать, как нечего было когда-то написать в записке. Почему же тогда сейчас он так остро ощущает свое одиночество в толпе народа?

Зря он вернулся. В Индии было хотя бы тепло. Лондон убьет его своей серостью и тоской, которых ему достаточно внутри, чтобы терпеть их еще и снаружи.

...

Артур клялся себе, что едет в Хендбриг Холл просто потому, что едет. В конце концов, это его дом, где он не был семь лет и он должен проверить, как там идут дела. Он клялся себе, что не поедет в старый дом сэра Питера, чтобы узнать, там Джулия или нет. Но он оказался там в первый же день, когда солнце клонилось к вечеру.

Гоня коня в галоп, Артур заметил изменения сразу же, как только влетел в парк. Дорожки были расчищены и отсыпаны, трава подстрижена, и на той полянке, где нашел свою смерть его кузен Оливер Леннор, стояла небольшая беседка, увитая цветущим плющем.

Сбитый с толку, Артур остановился около беседки и после этого ехал медленной рысью, забывая дышать. Он будто оказался в старой сказке, где мир, заросший колючим кустарником, перед ним скидывал морок и взору его представали ухоженные дорожки, цветники, озеро с лебедями... Старинный дом, который он привык видеть заброшенным и заколоченным, сиял стеклами в лучах заката. На башне, с которой он смотрел на свидание Оливера и Джулии, развевался флаг. Перед домом был разбит английский сад, и хитросплетение цветов и камней окончательно добило его.

Артур спешился, держа коня в поводу. Такого просто не могло быть. Он пошел вдоль клумб, пытаясь понять, как же случилось это преображение. Вряд ли Джулии оно удалось на его деньги. Вряд ли она нашла богатого дурака, который вложил столько денег в ее старый дом.

На дорожке его встретила пожилая экономка. Артур никогда не видел ее. Он поклонился, и дама тоже поклонилась.

— Кому принадлежит это имение? — спросил Артур, после приветствий и представления.

Экономка заулыбалась.

— Имение принадлежит миссис Вильсон, вдове промышленника. Мистер Вильсон, мир праху его, подарил это имение ей