(Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки! - Катерина Кравцова

расселяются, потом легкий перекус, а уж потом — проповедь нашего Оделарда. Я решила, на том, что он не священник, внимание лучше не заострять. Поэтому службу проводить не будем, соберемся возле часовни (внутрь все равно все не влезут), и он произнесет речь. Я велела, чтобы не вещал слишком долго, а то гости устанут.

Тут Робер нахмурился.

— У моего нового библиотекаря порядочная каша в голове. Боюсь, как бы он не наговорил Бальтазару лишнего.

Что правда, то правда, Оделард мог высказаться о чем угодно без всякого пиетета. Главное, чтобы не начал учить его высочество уму-разуму, — если это случится, заткнуть старинушку будет весьма затруднительно.

Я почесала нос и задумчиво проговорила:

— Ну… надо его как-то… заранее окоротить. Ты припугни его, пожалуй, что, если он позволит себе болтать лишнего, тебе придется прогнать его прочь, прямо на глазах принца. Объясни, что высокий гость нетерпелив и может прогневаться на всех нас за одно только неосторожное слово. Ну что ты смеешься?

Беранже выбрался из-за стола, подошел ко мне и осторожно приобнял за плечи.

— Никогда бы не подумал, что Морис может оказать мне такую услугу. Ведь он притащил тебя сюда, как разновидность живого артефакта. Думал, наверное, что тебе достаточно будет постоять рядом со мной, и заклятье свалится с меня, как разношенный башмак.

Между тем, он привез в Беранже подлинное сокровище. Есть ли вообще такие дела, в которых ты ничего не смыслишь, Иллария? Без тебя… я не знаю, как я смог бы обойтись без тебя в последние дни.

— Я плохо пою, — честно созналась я, и граф расхохотался пуще прежнего. — Вот, знаешь, говорят, «медведь на ухо наступил». Так мне он наступил на оба, еще и потоптался, пожалуй. Совершенно, понимаешь ли, не имею музыкального слуха.

— Ты меня уморишь, — Робер уже вытирал слезы, выступившие на глазах от смеха. — Ладно, с Оделардом порешили. Припугну его немного, будем надеяться, что этого хватит. Что у нас там дальше по плану?

Он так нравился мне, что я даже потеряла нить беседы (для главбуха Ирины ситуация вообще небывалая). Просто наслаждалась тем, как он смеется, как хвалит меня, как слегка обнимает…

Так. Соберись, проснувшаяся дева! Вот примем принца, избавим с божьей помощью твоего кавалера от заклятия — там и о чуйствах можно будет подумать. Если все закончится хорошо.

— Дальше… дальше у нас пир горой. Список блюд мы подготовили, закупки сделали, заготовки в поварне уже вовсю стряпают, тут можно не волноваться, комар носу не подточит. Ну что ты опять улыбаешься?

— Ты удивительная, — сознался Робер, глядя на меня совершенно неподобающим, теплым взглядом. — Мне иногда кажется, что ты вообще говоришь на каком-то другом, неведомом мне языке.

— Это ты насчет комара? — я тоже не смогла сдержать улыбки. — Ну… народная мудрость. Я у вилланов твоих подцепила, уж и не помню, в какой момент. Давай все-таки закончим с планом на день встречи.

В ходе пира на сцене появляются нуриты. Поют, пляшут, медведь показывает фокусы… Кто пожелает, тем… как это они говорят… продадут желание и укажут путь. Вечером, как стемнеет, я организую фейерверк. На этом вроде бы все.

Беранже поводил пальцем перед моим носом и наставительно заметил:

— Все да не все. Что насчет безопасности? У принца, конечно, есть своя охрана, но нам бы тоже не зевать. Не хочу никаких неприятных неожиданностей.

Я ненадолго призадумалась, и почти сразу нашла решение.

— Давай попросим Жиля помочь. Пусть заставит свою кошачью молодежь присмотреть за гостями и за округой. Думаю, они справятся — чутье не пропьешь.

Робер сосредоточенно кивнул.

— Думаю, старик Вилларе не откажет нам в этой небольшой услуге. Заодно и займем парней, чтобы не больно много пили и не слишком донимали своим вниманием дам.

Я устало потерла виски. Все-таки подготовка встречи на таком высоком уровне — дело непростое.

— Все, — решительно объявила я. — Пора отходить ко сну. Завтра длинный день. Дай нам Единый, чтобы он миновал благополучно.

44.

Спала я хорошо, однако обещанный мною длинный день начался что-то уж очень рано — едва ли не с рассветом. В ожидании новых приключений верная Жакетта растолкала меня без всякой жалости.

— Сударыня, просыпайтесь! Мадемуазель, проснитесь же, ради Единого! К нам едут гости, сам принц со свитой!

— Знаю, — хрипло пробормотала я. — Что, они уже ломятся в ворота замка?

— Нет пока что, — хихикнула горничная, — мальчишки прибежали, коих господин граф на опушке леса в дозор выставил. Говорят, целый караван едет, не позднее, как через пару часов до замка доберутся.

За вилланами, да за девками ихними, плясицами, сказывают, послали уже. Каравай для встречи, как вы велели, мадам Клод самолично выбрала. Надобно и вам подниматься. Небось, сами-то вместе с господином графом встречать гостей станете?

— Стану, — я постепенно выгоняла из головы сонную муть. — Кто, кроме меня, за торжествами в честь принца проследит?

— Некому, сударыня, как есть, некому, — закивала Жакетта. — Вот платье, которое вы вчера выбрать изволили. Вот украшения, я все начистила, как полагается. Давайте одеваться, после я вам прическу построю, а там и перекусить с кухни принесу. Ведь кто его знает, когда вам хоть маковую росинку перехватить удастся.

Положительно, мне досталась в услужение толковая девица. Ей не нужно было раздавать указания — Жакетта и сама прекрасно соображала, что и в какой момент следует обеспечить для благополучия хозяйки.

Ради торжественной встречи принца я нарядилась в изумрудно-зеленое бархатное платье, шитое золотом. К нему в шкатулке нашелся изумрудный гарнитур из ожерелья, браслетов, перстня и украшений для волос.

Спасибо сказочнику — мои волосы слегка вились и прекрасно ложились в прическу. Я вспомнила, как в юности спала на аллюминиевых бигудях, и аж передернулась. На какие только жертвы не приходилось идти ради красоты! Зато теперь она получалась как-то… сама собой. И это было чудесно, лучше всякого волшебства.

Робер, бледный и сосредоточенный, обнаружился у замковых ворот. Он смотрел на дорогу и напряженно думал о чем-то. Так задумался, что не заметил моего появления.

Я успела оценить его костюм из шоколадного цвета парчи, отделанный бежевым кружевом, сапоги из отменно выделанной кожи и шпагу в позолоченных ножнах, — костюм знатного аристократа, изысканного вельможи. Увы, красота костюма лишь сильнее подчеркивала озабоченный вид графа. Можно подумать, он ожидал, что неприятности навалятся