Путь княгини 2 - Нина Петровна Ахминеева

как доступа к моему кошельку у него больше нет, то сейчас остро нуждается в деньгах. Работать Михаил не желает, поэтому начнет искать иной источник дохода. Поселить его в своем доме равнозначно посадить иждивенца себе на шею, ну и заодно пригреть змею на груди. Предлагая тебе подобное, Наталья поступает крайне опрометчиво. Она, вероятно, позабыла, что является слугой княжеского рода. Это не только большая честь, но и ряд обязанностей, а также существенных ограничений. Напомню: слуга не вправе строить личную жизнь без одобрения главы рода. И это требование вовсе не самодурство, глава должен всецело доверять тем, кто ему служит, в противном случае возникает риск репутационных и финансовых потерь. Приближать к княжескому роду Алайских моего бывшего младшего брата настоятельно не рекомендую. У вас неизбежно начнутся серьезные проблемы.

Наташа, всхлипнула, разом утратив весь боевой запал, втянула голову в плечи. Из ее глаз снова покатились слезы.

«Процесс пошел», — отметила я с мрачным удовлетворением.

Интуиция не подвела: князь Меньшиков сказал именно то, что от него требовалось, да и информация о нюансах службы роду пришлась как нельзя кстати.

— Спасибо, Алекс. Не прощаюсь, — произнесла я и сделала вид, что завершила разговор. На самом же деле выключила лишь громкую связь.

Кладя телефон на столешницу экраном вниз, отметила, что отсчет времени не прекратился. И если господин Меньшиков не отключится сам, то разговор, на котором так настаивала Ефросинья, у нас с ним, пусть и своеобразно, но состоится.

Перевела взгляд на подругу, сидевшую низко опустив голову. И не попросила — потребовала:

— Посмотри на меня!

Наташа медленно подняла зареванное лицо, обняла себя за плечи, словно ей стало очень холодно.

Острая жалость ножом полоснула по сердцу. Захотелось утешить эту наивную беременяшку, крепко-крепко прижать к себе, заверить, что все будет хорошо и вместе мы обязательно справимся с любыми напастями.

Подавив неуместный порыв, я властно объявила:

— Михаил Бесфамильный никогда и ни при каких обстоятельствах не переступит порог моего дома. Это не обсуждается. Попытаться наладить отношения с отцом ребенка — твое право. Однако учти: в этом случае оставаться слугой моего рода ты не сможешь, позорить имя княжеской семьи я не позволю. Ответ, как собираешься дальше жить, я жду от тебя здесь и сейчас. Ты либо принимаешь мои условия и остаешься, либо уходишь. Третьего не дано.

Я повернулась к Ефросинье, давая Наташе время на обдумывание. Надеюсь, она примет правильное решение. Названая мать неодобрительно покачала головой, обозначая свое отношение к ее поведению. На что я скептически усмехнулась.

— Теперь что касается недавно поведанной тобой грустной любовной истории. Покажешь устройство, на которое приходили сообщения от твоего возлюбленного?

Целительница стремительно побледнела. Ее глаза забегали, а пальцы нервно затеребили складки платья. Что и требовалось доказать: местного аналога пейджера у нее нет и не было. Завралась матушка.

Я положила ногу на ногу. Выяснять, каким волшебным образом она пряталась восемнадцать лет, исчезло всякое желание.

— Не стоит себя утруждать очередным враньем и на ходу придумывать, что случилось с этим устройством, — предупредила Ефросинью. — В отличие от Натальи, подслушавшей наш разговор, я тебе не поверила. Скажу больше: сказка о любви между тобой и студентом-инквизитором, возжелавшим отказаться от ордена ради вашей свадьбы, не выдерживает никакой критики. Лишь такое наивное создание, как наша Наташа, примет ее на веру. Кстати, о возможности воссоединения с Михаилом она начала задумываться сразу же после твоего задушевного рассказа.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула Наталья, но я не отреагировала на вопрос, буравя тяжелым взглядом Ефросинью.

Какое-то время целительница сидела неподвижно, застыв соляным столбом и глядя в одну точку.

— Права ты, Машенька, — наконец призналась она. — Не было у меня взаимной любви с Петром. Познакомились мы с ним в академии. Я влюбилась, а он относился ко мне как к другу. Два года любовалась им да грезила о совместном счастье.

— Зачем такое придумывать⁈ — возмутилась хуторянка. — А если бы Маша, как и я, приняла вашу ложь за правду⁈

— Затем! — отрезала Ефросинья и с тоской обратилась ко мне: — Машенька, ты девочка смышленая, но одна с трудностями не справишься. Князь Меньшиков для тебя отличная партия. Сейчас самое время вам совместное будущее обсудить. Ради тебя он запросто от службы в ордене откажется.

— Вам-то откуда знать? — не удержалась хуторянка.

— Значит так, — процедила я зло. — Слушайте и запоминайте, мои дорогие. Манипулировать собой я никому не позволю. В первую очередь это касается тебя, Ефросинья. Мне плевать, какими благими намерениями ты руководствовалась, но после того, что ты здесь наплела, доверять тебе как раньше я не смогу.

— Доченька, помочь же хотела!.. — всполошилась целительница, но я подняла руку, заставив ее замолчать.

— В хуторе пять тысяч человек. Работы здесь нет, и фактически люди живут за счет собственности рода Алайских. Как хозяйка земель я обязана восстановить пришедшее в упадок производство и предоставить рабочие места жителям, еще и погасить огромный долг перед казной. Уже глаз дергается от объема дел, которые предстоит переделать в кратчайшие сроки, а вы все разом решили испытать мои нервы на прочность! Род на грани банкротства, в любой момент от князя Ростова прилетит пакость, а вы грузите меня всякой любовной хренью и вместо того, чтобы помочь делом, тупо выносите мозг! Ваши любовные любови мне как кость поперек горла! Задолбали! Реально задолбали!

Осознав, что больше не сижу, а стою у стола и натурально ору на домочадцев, я злобно зыркнула на телефон. Признаю, меня откровенно занесло, но уж как получилось. Накипело!

Наташа поднялась со стула и решительно выпрямилась.

— Маша, прости. Мне дико стыдно за свое поведение. У тебя столько проблем, а я тут со своей беременностью да метаниями. Кругом виновата пред тобой. Ты ко мне со всей душой, а я… — Она мотнула головой и твердо пообещала: — Коли одобришь мой брак со Степаном, ребеночка оставлю и больше рта на эту тему не открою. Буду служить роду Алайских верой и правдой. Никогда-никогда не подведу. Клянусь тебе!

Да ладно, неужели дошло?

— Договорились, — кивнула я хуторянке и повернулась к поникшей Ефросинье.

Названая мать смотрела на меня с мольбой. Нет уж, больше выяснять с ней отношения я не собираюсь.

— Мне надо понимать, какая сумма требуется ежемесячно на продукты и прочие бытовые нужды. Прикинь ее ориентировочно и завтра сообщи, — приказала ей, не повышая голоса.