Безупречная - Анастасия Аристова

Я отрицательно покачал головой так, чтобы девушка увидела, а вслух добавил:

— Нет. Моё место здесь. Я не могу бросить свой народ.

Я наблюдал за приближающимися автомобилями, хотел подпустить их ближе и краем глаза видел как по очереди они начали спрыгивать с вышки. Это могло бы показаться массовым актом самоубийства, вот только они исчезали в пространстве как будто их и не было. Меня вдруг накрыло понимание: “Параллельные миры вот они — ближе чем кажутся.”

Я посмотрел на Эвелин, она осталась стоять рядом, также наблюдая и явно не веря своим глазам.

Я снова перевёл взгляд в даль. Машины приближались. Посмотрел на вышку, Варвара скрылась в портале. Они ушли. Обернуться и убежать, я сильнее, быстрее во второй ипостаси шансы скрыться были, но я не сдвигался с места. Почему?

— “Потому, что надо разобраться с Эвелин,” — услышал я голос своего зверя.

— “Да, что с ней разбираться?” — возразил, но остался стоять на месте. Открыл очередь по джипам. Я стрелял, но мысли путались. Она предала меня однажды. Предаст снова. Но что-то внутри не давало мне уйти.

Я перевёл взгляд на Эвелин. Она стояла в десяти шагах, сжимая автомат. Что с ней будет? Её не убьют. Не тронут. Сообщит папочке, что её принудили, что она была заложницей — и разговор закрыт. А может, она и так на их стороне. А вот мне так или иначе живым отсюда не уйти. Но я стоял. Еще минута. Время ушло, шанс был потерян. Я злился. Поднял автомат и выпустил очередную очередь.

Перед смертью постараюсь забрать с собой ещё нескольких, — решил я. — Нелюдей в человеческом обличье.

Целился в лобовые стёкла — в водителей. Стекла крошились, машины виляли, но не останавливались.

Неожиданно услышал вторую очередь.

Рядом.

Я бросил быстрый взгляд на Эвелин. Она стреляла. По тем же машинам. По надзирателям.

Зачем? — промелькнуло в голове. — Как потом будет отчитываться? Что скажет отцу? Моё сердце пропустило удар. Она стреляла в своих.

Я не понимал — это была ловушка или искренняя помощь?

Я не успел додумать. Один из джипов накренился, ушёл в сторону, врезался в дерево. Я нацелился на следующий — нажал на курок.

Щелчок.

Пусто.

Патроны кончились.

Сзади — шуршание шин. Голос, который я не забуду никогда.

— Брось оружие и сдайся.

Вот и папочка явился, — подумал я. Спокойно, почти меланхолично. Словно смотрел на себя со стороны.

Я повернулся.

Михаил стоял в десяти метрах, он уже вышел из джипа. Такой же как тогда, только старше: глаза — холодные, пустые. На его лице играла самодовольная улыбка — он знал, что поймал меня. Что я не уйду.

— А то что? — спросил я, наставив на него автомат.

— Брось, Ян. Я же знаю, что у тебя патроны кончились. — Михаил усмехнулся. — Сдавайся!

Я ухмыльнулся, и действительно бросил автомат, частично обращаясь, выпуская своего зверя. Так просто я им не сдамся, обязательно ещё кому-нибудь шею сверну. Когти вырвались наружу, мускулы напряглись, готовые к прыжку. Я видел страх в глазах надзирателей — они попятились.

— Ооо, — Михаил смотрел на меня с восторгом. — Ну наконец-то я это увидел! — Он широко улыбнулся, оскалился. — Скажи, это вирус какой-то? — он замолчал, потом махнул рукой. — Хотя нет, не говори. Мы сами всё узнаем. Сдавайся по-хорошему! — подняв автомат, он нацелил его в голову Эвелин. — Не сдашься, убью её, — его голос звучал азартно, как будто он целился не в свою дочь.

Я посмотрел на Эвелин.

Она стояла с безучастным лицом. Ни страха. Совсем ничего. Будто не на неё направлено дуло.

Может, так и есть, — мелькнуло у меня. — Может, ей действительно всё равно.

Но зверь внутри завыл, заскрёбся. Он подсказывал: Михаил не блефует. Он убьёт её. Не задумываясь. Не моргнув.

Я сжал кулаки.

“Не могу рисковать, — понял я. — Не могу.”

Я убрал когти. Вернул рукам человеческий вид. И произнёс:

— Сдаюсь.

Тут же шею сжал ошейник. Контролирующий. Давящий. Я замер, не дыша. Ошейник впился в кожу.

И в этот момент услышал её голос. Весёлый. Почти радостный.

— Спасибо, папочка! Где же вы так долго были?

Эвелин улыбалась отцу. Лучезарно. Искренне.

Как будто она не стреляла по его людям минуту назад. Как будто не меня только что сдала.

И внутри у меня что-то оборвалось.

“Истинная, — подумал я с горечью. — Та, кого выбрал мой зверь. Та, ради кого я сдался. И кто предал меня снова.”

Я стоял, не двигаясь. Ошейник давил на горло. Михаил улыбался, глядя на свою дочь.

— Умница, Эвелин. Я знал, что ты не подведешь.

Я закрыл глаза. В груди разрасталась пустота — такая же, как семь лет назад, когда я узнал о смерти отца. Только тогда я мог злиться, мог ненавидеть. Сейчас во мне не осталось даже этого. Только горькое, ледяное спокойствие. Зверь затих, свернувшись в комок, — он тоже не верил. Но он не рычал. Он оплакивал.

Я открыл глаза и встретился взглядом с Эвелин. Она всё ещё улыбалась отцу, но её глаза… на одно мгновение я увидел в них что-то — тень, вспышку боли, которую она тут же спрятала. Может, мне показалось. Может, я хотел это увидеть.

Михаил повернулся к вышке, откуда исчезли Варвара и остальные. Он нахмурился, о чём-то размышляя. Затем махнул рукой одному из солдат.

— Проверь вышку, — приказал он. — Я видел, как они прыгали. Возможно, там скрыт проход. Заберись наверх и спрыгни. Посмотрим, что произойдёт.

Солдат замялся, но ослушаться не посмел. Он вскарабкался по ржавым перекладинам на самый верх, остановился на краю, глядя вниз. Потом, подчиняясь приказу, шагнул в пустоту.

Тело упало на землю с глухим стуком. Разбилось. Не исчезло. Не провалилось в другой мир.

Михаил хмыкнул, разочарованно покачал головой.

— Как интересно.

*Йоттабайт — кратная единица измерения количества информации, равная 10 в 24 степени (септиллион) байт.

Глава 22. Я опустила автомат

Эвелин

Я шла за спиной отца, но видела только Яна. Его вели впереди. Двое надзирателей держали его за локти, руки были скованы спереди. Спина прямая, голова чуть приподнята. Даже в ошейнике, даже под дулами автоматов, Ян держался как победитель. Он не сопротивлялся, но