Безупречная - Анастасия Аристова

ты стреляла в моих солдат, Эвелин. Слышал, что ты давала советы. Как ты это объяснишь? Я знала, что он спросит это. И была готова. — Девятый, — сказала я одно слово. Его глаза сузились. Лицо окаменело. — Что ты сказала? — Девятый, — повторила я. — Твой эксперимент. Управление разумом человека. То, чего ты добивался последние годы с помощью биологических наноботов и генератора тишины, реализовали другие. Ты опоздал.

Он не двигался. Но я видела, как его пальцы сжались в кулаки.

— Если ты, — продолжила я, — только тестируешь управление разумом на расстоянии и у тебя есть одно огромное ограничение — технология работает лишь в радиусе генератора тишины... — я сделала паузу, — то кто-то уже владеет этой технологией в полной мере.

Тишина повисла в комнате. Тяжёлая. Душная.

Я видела, как Михаил застыл, переваривая мои слова. — И ещё, — добавила я тихо, подталкивая к нужным мне убеждениям. — У них есть телепорт. Ты сам видел, как они исчезли. Прыгнули с башни — и исчезли. Твой солдат, которого ты отправил проверить, разбился. А они ушли. У них есть технологии, которых нет у тебя.

Михаил медленно прошёл к столу, сел в кресло.

— Как ты думаешь, какова была ещё одна их цель?

Некоторое время он просто смотрел на свои руки, сложенные перед собой на белой гладкой поверхности.

— Ты думаешь, — сказал он, не поднимая глаз, — что их целью была ты?

Я подошла к нему.

— Я — твоё лучшее создание. Ты сам говорил это сотни раз. Моя память, моя физическая подготовка, мой послужной список — всё это делает меня уникальной. Если враги хотят ослабить тебя, они должны лишить тебя самого ценного актива. — Я смотрела на него, мой голос звучал ровно. — Если бы они убили меня — это был бы удар. Если бы они использовали меня, чтобы подобраться к тебе — удар ещё более сильный. Они не хотели захватывать Спарту, отец. Они хотели использовать меня, чтобы уничтожить тебя. Я скажу тебе больше. Твой враг кто-то не из “нелюдей”, твой враг кто-то из своих. Из Спарты. Тот кто тебя обошел в технологиях.

Михаил молчал. Но я видела, как он крутит эту мысль в голове, прикидывая, насколько она правдоподобна. Его нарциссизм был моим оружием. Он не мог допустить мысли, что существует кто-то, кто способен его превзойти.

— Они знали, что ты пришлёшь меня в Спарту-1, — продолжала я. — Они знали твои планы. Это не случайность. Это спланированная операция. И я стала их пешкой.

Он поднял на меня глаза. В них всё ещё была холодная сталь, но я видела — он думает. Он просчитывает.

— Значит, ты предлагаешь мне поверить, что ты не предатель? Что они управляли тобой? Что всё это — часть их игры? — Я предлагаю тебе, — медленно произнесла я, — не отказываться от самого ценного актива. Ты хочешь утилизировать меня? Хорошо. Но тогда они добьются того, чего хотели сами.

Михаил откинулся в кресле. Положил ногу на ногу. Он всё ещё смотрел на меня, и я чувствовала, как он взвешивает каждое моё слово.

— А еще я предлагаю тебе возможность экспериментировать с оборотнем. Ты сам знаешь, что чтобы мы с ними не делали они не оборачиваются. Только сегодня ты смог это наконец уидеть. Думаешь в нашей тюрьме их нет?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Нет, не думаешь. Также как и я ты уверен, что нескольких мы поймали. Вот только почему то они не оборачиваются. Отец, если ты хочешь понять, как работают оборотни, тебе нужен тот кто спровоцирует его на оборот. Ты сам видишь, что именно на меня он реагирует больше всего. Ты хочешь его сломать? Я могу сделать это быстрее. Я знаю его изнутри. Я знаю, чего он боится. Я сломаю его и докажу, что предана тебе.

Глава 23. Ради него

Эвелин

— Ты уверена, что это не твоя попытка спасти себе жизнь? Ты можешь придумать любую историю, чтобы избежать кремации. — Он произнес это, не отводя от меня взгляда.

— Зачем мне спасать себя? — спросила я, всё так же глядя ему в глаза. — Ты же знаешь: я не боюсь смерти. — Это было правдой.

Я смотрела на отца, чувствуя, как каждая секунда тишины растягивается в вечность. Он молчал, изучая меня, перебирая в голове мои слова.

— И правда, незачем. Хорошо, я согласен.

Михаил встал, медленно прошелся по комнате, касаясь пальцами гладкой поверхности стола.

— Но ты же понимаешь, Эвелин, что всему есть условия?

Я молчала, ждала продолжения.

— Я буду наблюдать за тобой. Каждый твой шаг. Каждое слово. Каждый взгляд. Ты будешь работать с ним, но я буду видеть всё. Ты будешь ломать его, но я буду контролировать процесс.

Он сделал шаг ко мне. Я чувствовала его дыхание на своем лице.

— И еще. Ты вернешься в «Черный Беркут» и больше никогда не покинешь его. Никогда, Эвелин. Забудь о том, что снаружи существует мир. Ты будешь жить там. Работать там. И умрешь там.

Я сглотнула, но не отвела взгляда.

— Я принимаю условия.

— Хорошо, — Михаил кивнул, и в его голосе послышалось удовлетворение. — Тогда начнем немедля. Мне нужны данные при обороте. В Спарте хорошее оборудование. Прикрепи датчики к оборотню и сделай так, чтобы он обернулся.

Он снова сел за стол и посмотрел на меня с той холодной полуулыбкой, которую я ненавидела больше всего на свете.

— Можешь быть свободна. — Его голос звучал спокойно, почти ласково. — Но не забывай, Эвелин: я за тобой наблюдаю.

— Я помню, отец.

Я развернулась и вышла. Дверь за мной закрылась с тихим шипением, и только тогда я позволила себе выдохнуть.

Покинув дом главной, я направилась в медблок, но по-настоящему ничего не видела вокруг. Я шла и думала о том, что с одной стороны переиграла отца, заставила его поверить. Отложила свою казнь, получила шанс быть рядом с Яном. Это была победа. С другой — я понимала, что никакой победы не было. Дальше будет только хуже. Отец будет наблюдать и контролировать, и я никак не смогу намекнуть Яну, что я на его стороне. Если отец поймет — он убьет меня, а Ян навсегда останется пленником отца. Я была