Жена Фараона, которую должны казнить - Маргарита Фуаро

хватит. Ты хотел правды? Вот она. Если ты публично признаешь, что имя Иари было повреждено, храм отречётся. Птахор скажет, что ты опорочен горем. Хенут потребует крови. Дом Лотоса расколется. Южные роды услышат про Менхота и вспомнят старые претензии. Твой брат Сехем-Ра улыбнётся впервые за много лет искренне.

Кахем поднял голову.

— Сехем?

— Не делай вид, что ты не считал его.

Кахем не ответил.

А я запомнила.

Сехем-Ра.

Брат фараона.

Ещё одно имя в комнате, где и так было слишком много мёртвых и опасных имён.

— Что вы предлагаете? — спросила я. — Молчать? Ждать, пока Сену умрёт красиво и государственно?

Тияра посмотрела на меня долго.

— Я предлагаю спасти ребёнка тихо.

— Как?

— Разорвать связь с Менхотом, не открывая Менхота миру.

— Вы знаете как?

— Нет.

Злость вспыхнула мгновенно.

— Тогда зачем вы здесь?

— Чтобы сказать, где искать.

Все замолчали.

Тияра перевела взгляд на мои руки.

— Неферет-Айя искала раньше тебя.

У меня перехватило дыхание.

— Что она нашла?

— Не знаю.

— Лжёте.

— Конечно. Но не в этом.

Раэм шагнул ближе.

— Мать.

— Твоя младшая жена пришла ко мне за три ночи до смерти Иари, — сказала Тияра. — Без украшений. Без гордости. С глазами женщины, которая увидела яму под собственными ногами. Она сказала: «Не яд. Имя». Тогда я решила, что она пытается купить себе защиту.

Я едва не рассмеялась.

Не от веселья.

От того, как больно всё сходилось.

Неферет-Айя пришла за помощью.

И ей не поверили.

— Что вы ей ответили? — спросила я.

Тияра смотрела прямо на меня.

— Что если она хочет жить, пусть молчит.

Слова упали между нами тяжело.

Раэм закрыл глаза.

Кахем отвернулся.

Хепу что-то прошептал себе под нос.

А я вдруг почувствовала чужую боль в груди. Не свою. Неферет-Айи. Холодный коридор. Старые глаза царской матери. Последняя надежда, которую аккуратно раздавили ради порядка.

— Она не молчала, — сказала я.

— Да.

— И её имя стало приговором.

— Да.

Тияра поднялась. Медленно, но без слабости.

— Поэтому слушай меня внимательно, девочка. Если хочешь спасти Сену, ищи то, что Неферет-Айя спрятала после разговора со мной. Она больше не доверяла ни храму, ни Дому Лотоса, ни мне.

— Где?

— В месте, куда женщина дворца может войти без разрешения, а жрец — нет.

Я задумалась.

Дом Лотоса? Купальни? Женские покои? Прачечный двор?

Тияра подошла ко мне ближе.

— И ещё. Неферет-Айя знала пустынные способы прятать имя. Это не храмовая магия. Это старше. Грубее. Тише. И если она успела что-то сделать, храм мог не найти.

Мать Неферет-Айи. Айет-Шаира. Пустынная линия. Платок с красным краем. Амулет, которого я ещё не нашла.

Внутри что-то дрогнуло.

— Имя, сказанное песку, не услышит храм, — прошептала я.

Тияра резко посмотрела на меня.

— Кто сказал тебе эту фразу?

— Не знаю.

И это было страшной правдой.

Может, память тела. Может, Неферет-Айя. Может, что-то, что просыпалось во мне всё сильнее.

Тияра впервые выглядела не просто настороженной.

Потрясённой.

— Тогда у тебя меньше времени, чем я думала.

— Почему?

— Потому что если память Неферет-Айи начала говорить, значит, то, что её убило, тоже тебя услышит.

За окном Сену тихо застонал.

Я сразу обернулась.

Он спал. Дышал. Пока.

Тияра направилась к двери, но у порога остановилась.

— Царская мать, — сказала я.

Она не обернулась.

— Что?

— Вы помогаете мне или проверяете, стоит ли меня убить?

Тияра медленно повернула голову.

— Да.

И вышла.

А в комнате остался её последний удар:

Неферет-Айя тоже думала, что успеет сказать правду.

Я посмотрела на спящего Сену, на Раэма, на тёмную ткань, скрывающую чужой знак на детском запястье.

Теперь я знала: прежняя хозяйка этого тела не была просто обвинённой.

Она была первой, кто пошёл по этому следу.

И не дошла.

Глава 23

Ночная ладья

После ухода Тияры в комнате стало слишком тихо.

Сену спал.

Не спокойно — просто без сил. Его грудь поднималась едва заметно, пальцы под тёплой тканью уже не были такими ледяными, но чужой знак на запястье будто ждал, когда мы перестанем смотреть.

Раэм ушёл почти сразу.

Не к трону. Не к жрецам. К комнате Сеш-Ири, хранителя колыбели, который «утонул» без тела. Кахем пошёл с ним. Хепу остался у Сену, Сат-Исет — рядом с мальчиком, как тень, которая выбрала не пол, а ребёнка.

А я вернулась в свои покои.

Точнее, меня довели.

Я плохо помнила коридор. Белый камень плыл перед глазами. Шаги стражников звучали где-то далеко. В висках билось одно и то же:

Неферет-Айя искала раньше тебя.

Она пришла к Тияре.

Она сказала: «Не яд. Имя».

Ей не поверили.

Я вошла в комнату и остановилась посреди пола.

Меру здесь не было.

Её циновка у стены всё ещё лежала пустая. Перевёрнутый кувшин давно убрали, но мне всё равно казалось, что вода темнеет между плитами. Синяя нить, которую нашли после её исчезновения, лежала теперь в маленькой чаше на столике — Кахем велел не трогать.

Я подошла к сундуку.

Чёрный платок с пустынным знаком лежал там, куда я сама его спрятала. Грубая ткань, выцветшая красная кайма, запах пыли и чего-то сухого, горького. Пустыни.

Я взяла его в руки.

И тело Неферет-Айи вздрогнуло.

Не я.

Именно тело.

Сначала заболели пальцы. Потом запястья. Потом грудь сжалась так, будто на неё положили камень.

— Что ты спрятала? — прошептала я.

Ответ пришёл не голосом.

Запахом.

Смола.

Дым.

Детский пот.

Синяя краска.

Я зажмурилась.

Комната качнулась.

Когда открыла глаза, ночи вокруг стало больше.

Я всё ещё стояла в своих покоях — и уже нет.

Передо мной был коридор.

Тёмный, узкий, чужой. На стенах горели редкие лампы, их пламя дрожало, будто кто-то проходил рядом слишком быстро. Камень под босыми ногами был холодным. В руке я — не я — сжимала тот самый чёрный платок.

Я не смотрела глазами.

Я вспоминала ими.

Неферет-Айя шла по внутреннему коридору Дома Лотоса.

Её дыхание было тихим. Слишком тихим для женщины, которой страшно. Плечи прямые. Подбородок поднят. Даже в темноте она держала себя так, будто за каждой колонной мог стоять враг и она не собиралась доставлять ему радость.

Где-то впереди плакал ребёнок.

Не громко.

Почти без сил.

Я узнала этот звук сразу. Не Иари,