Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

просто жить. Мирель даже боялась беременности, потому что денег не хватало, а Адриан работал по ночам и часто возвращался из лаборатории с руками, пахнущими дымом и травами. Потом они начали ждать.

Сначала спокойно.

Потом внимательнее.

Потом каждый месяц становился событием.

Она помнила первый раз, когда задержка продлилась почти две недели. Мирель тогда не сказала Адриану сразу. Купила маленькую деревянную лошадку на рынке и спрятала в ящик, решив подарить мужу, когда убедится. Через три дня началось кровотечение. Обычное. Никакого ребёнка, как объяснил лекарь. Просто надежда.

Вторая длилась меньше.

Третья пришла через несколько лет.

Потом надежды становились реже.

Лекари чаще.

— Мне говорили, что причина, скорее всего, во мне, — сказала Мирель.

Лина подняла глаза.

Рейвен ничего не произнёс.

— Не прямо, — продолжила Мирель. — Никто никогда не говорил: «Вы виноваты». Все были слишком воспитаны. Говорили о слабом женском здоровье, о возрасте, о необходимости отдыха. Один лекарь сказал, что у некоторых женщин тело просто не принимает новую жизнь. Его тогда выгнали из дома, потому что Адриан разозлился.

Она почти улыбнулась этому воспоминанию.

Адриан действительно выгнал лекаря.

Потом держал Мирель всю ночь за руку и говорил, что не позволит никому унижать её.

Это было настоящим.

Как и всё остальное.

— Он защищал меня, — сказала она тихо.

Рейвен смотрел внимательно.

— От чужих слов. Но сам…

Она не закончила.

Лина осторожно спросила: — Вы думаете, он знал?

Мирель посмотрела на неё.

Вот главный вопрос.

Не мог ли обряд влиять.

А знал ли Адриан.

Она вспомнила, как муж однажды запретил очередному врачу назначать ей слишком тяжёлые настои. Тогда Мирель решила, что он наконец смирился с бездетностью и не хочет мучить жену. А что, если причина была другой? Что, если он понимал, что лечение бесполезно или почти бесполезно?

— Я спрошу, — сказала она.

Рейвен нахмурился. — Сейчас?

— Да.

— Вы хотите ехать к нему?

— Нет.

Мирель встала.

— Пусть приедет сюда.

Рейвен закрыл книгу окончательно. — В этот дом?

— Это ваш дом?

— Да.

— Тогда решать вам.

Он посмотрел на неё несколько секунд.

— Хотите, чтобы он приехал?

— Да.

— Хорошо.

Ни лекции о безопасности.

Ни вопроса, готова ли она эмоционально.

Мирель почти раздражённо добавила: — И вы останетесь.

— Хорошо.

— Но не вмешиваетесь.

— Если не придётся.

— Что значит «если не придётся»?

— Если он не попытается вас убить или забрать ковчег.

— Адриан не попытается меня убить.

Рейвен едва заметно поднял бровь.

Мирель вспомнила последнюю попытку вернуть сердце и раздражённо выдохнула. — Хорошо. Формулировка неудачная.

— Бывает.

Посыльного отправили сразу.

Ответ пришёл через три часа.

Адриан согласился.

Без условий.

Это уже само по себе было тревожно.

До его приезда Мирель несколько раз пыталась заняться чем-нибудь обычным. Читала. Перебирала письма. Даже помогла Лине разобрать старый шкаф в гостиной, где обнаружились три скатерти, коробка с засохшими травами и какие-то детские деревянные фигурки, принадлежавшие, вероятно, прежним жильцам. Ничего не помогало.

Воспоминания возвращались одно за другим.

Она видела себя в тридцать лет перед зеркалом, когда впервые заметила, что грудь снова не болит, и поняла: опять ничего.

Видела Адриана, который вошёл в комнату, посмотрел на её лицо и сразу всё понял.

Он не спросил.

Просто обнял.

Мирель тогда плакала у него на плече и говорила, что, наверное, с ней действительно что-то не так.

Что она подвела его.

Что он заслуживает ребёнка.

Адриан ответил: «Мне нужна ты».

Она помнила дословно.

Вот в чём было самое страшное.

Он умел говорить правильные вещи.

И иногда действительно их чувствовал.

Но что ещё он знал в тот момент?

Когда экипаж остановился у дома, Мирель уже стояла у окна.

Адриан приехал один.

На этот раз действительно.

Он вышел из кареты без сопровождения, некоторое время смотрел на старый дом, словно удивлялся, что жена выбрала именно это место, затем поднялся по ступеням.

Рейвен открыл дверь.

Мирель не слышала первых слов, только низкий голос мужа и короткий ответ палача.

Потом Адриан вошёл в гостиную.

Он выглядел хуже, чем у реки.

Не больным.

Уставшим.

В последние дни в его лице всё чаще появлялось что-то человеческое, чего раньше почти не было видно под властью, спокойствием и привычкой контролировать комнату одним взглядом.

Адриан остановился, увидев Мирель.

— Ты хотела говорить.

— Да.

Он посмотрел на Рейвена, сидевшего у стены. — Здесь?

— Здесь.

— Без него нельзя?

— Можно. Но я не хочу.

На лице мужа промелькнуло раздражение.

Мирель сразу заметила.

— Он тебе нужен как свидетель?

— Как человек, который хотя бы признаёт, когда чего-то не знает.

Адриан сжал губы.

— Понятно.

— Нет. Пока нет.

Она указала на кресло.

Он сел.

Мирель осталась стоять.

Не специально.

Просто не хотелось быть ниже.

— Я разговаривала с Лианной.

— Знаю.

— Конечно.

— Она написала управляющему, тот сообщил в главный дом.

Мирель почти рассмеялась. — Даже её желание вернуть собственное сердце сначала становится семейной новостью.

— Она ещё ничего не решила.

— Зато вспомнила, что ненавидит рыбу.

Адриан нахмурился. — Что?

— Неважно.

Мирель глубоко вдохнула.

— Я хочу спросить о детях.

Он замер.

Совсем слегка.

Но этого хватило.

Уже второй раз ответ появлялся раньше слов.

— Каких именно детях?

— Наших.

Адриан медленно отвёл взгляд.

Мирель почувствовала, как внутри начинает холодеть.

— Был ли свадебный обряд причиной того, что я не смогла родить?

Тишина стала абсолютной.

Даже Рейвен не двигался.

Адриан сложил руки на коленях. — Это сложнее, чем вопрос «да» или «нет».

— Тогда начни с простого. Ты знал, что обряд может влиять на беременность?

Пауза.

— Да.

Мирель не почувствовала удара.

Это оказалось хуже.

Когда страшное слово наконец произнесено, иногда боль не приходит сразу. Просто мир перестраивается вокруг него.

— Насколько?

— Мирель…

— Насколько ты знал?

Адриан поднялся. — Это не значит, что именно обряд сделал нас бездетными.

— Я не спрашивала.

— Но ты уже решила.

— Я спросила, насколько большой был риск.

Он прошёл к окну.

Та же привычка.

Всегда поворачиваться спиной, когда ответ неудобен.

— Он существовал, — сказал Адриан. — У некоторых женщин после извлечения сердца способность выносить ребёнка снижается.

— У некоторых?

— Да.

— Насколько часто?

Молчание.

— Адриан.

— Я не знаю точной цифры.

— Но видел семейную историю.

Он обернулся.

— Видел.

Мирель почувствовала, как пальцы сжались.

— И что она показывала?

— Что женщины, прошедшие обряд до рождения детей, действительно реже рожали.

Вот.

Просто.

Двадцать лет в одном предложении.

— Значительно реже?

Адриан не ответил сразу.

— Да.

Мирель села.

Теперь ноги всё-таки перестали держать.

— Ты знал это до нашей свадьбы?

— Знал о риске.

— До того, как вынул сердце?

— Да.

Она смотрела на него.

Адриан шагнул ближе.

— Но это не было приговором. Женщины беременели после