Принц ненависти - Джаггер Коул

Я разрушаю расстояние между нами за наносекунду, и она нетерпеливо всхлипывает ещё до того, как пальцы одной моей руки запутываются в её волосах, а другая сжимает её бедро и притягивает к себе.

Ещё до того, как я вдавливаю свои губы в её.

Роза вздрагивает, издавая мягкий, разбитый стон, когда её пальцы скользят по моей груди и вцепляются в мою рубашку.

Нетерпеливо. Развратно. Всхлипывая, раздвигая ноги, когда я просовываю между ними своё бедро.

Мой пульс ревёт. Так же ревёт монстр внутри меня. Но не от ярости, ненависти или слепого бешенства боли и сожалений.

А от дикой, первобытной потребности. Голода по ней, сотрясающего меня до глубины души.

Я сжимаю её волосы ещё крепче, так крепко, что, знаю, ей должно быть больно. Но я не могу остановиться. Как не могу перестать целовать её. Как не могу перестать пробовать её губы на вкус, кусать их, всасывать, обвивать языком её язык.

Она снова стонет, тая в моих руках, когда я прижимаю её к стене. Моя рука сжимается на её бедре, большой палец проскальзывает под толстовку и скользит по поясу леггинсов, по её голой коже.

Роза вздрагивает, затем стонет ещё более отчаянно, когда мой палец скользит по шёлковой коже её бёдер. Она на мгновение напрягается, когда мои пальцы проскальзывают в леггинсы, и когда они достигают центра и скользят глубже, я чувствую, как её бёдра подаются навстречу.

Такая нетерпеливая маленькая девочка.

Мои кончики пальцев касаются кружева, затем скользят под него, смело преодолевая последний барьер между моим прикосновением и её шёлковым жаром. Её дыхание перехватывает, но она не отстраняется. Она не замирает, не пытается остановить меня, не отталкивает.

Она, блять, раздвигает ноги.

И ее падение становится окончательным.

Жар и сырая потребность заливают мою нервную систему, как наркотик. Красный туман застилает зрение, и я дико рычу в её рот, пожирая её, когда моя рука погружается между её ног. И когда я нахожу её киску, блять, мокрой для меня, последние остатки решимости, вся ложь, которую я говорил себе, исчезают в огне.

— Ты моя, — хриплю я в её губы, заставляя её вздрогнуть, когда я кусаю мягкую, пухлую плоть её нижней губы.

Я отстраняюсь, жадно впитывая ошеломлённый взгляд желания и похоти на её лице, затем опускаюсь на колени и одним движением стягиваю её леггинсы и трусики до середины бёдер.

Роза смотрит на меня широко раскрытыми глазами, её лицо ярко-красное, рот открывается и закрывается, будто она пытается сказать слова, но не может найти их. Она задыхается и вздрагивает, когда я сжимаю её бёдра, раздвигаю ноги как можно шире и смотрю в её раскрасневшееся лицо.

— Сейчас хорошее время, чтобы держаться за стену, принцесса.

Мой рот прижимается между её ног. И когда мой язык влажно скользит по её складкам, дикий звук, срывающийся с её губ, доводит меня до предела.

Господи, я мог бы кончить в чертовы штаны просто от того, как она стонет.

Это лишь подстёгивает меня есть ещё более жадно. Я погружаю язык в её сладкие, липкие складки, лаская влажные шёлковые лепестки её красивой маленькой киски. Мои руки сжимают её упругую задницу, притягивая её к моему рту и впиваясь пальцами в её кожу достаточно сильно, чтобы оставить синяки.

Мой рот скользит по её клитору, когда я засасываю его между губ. Роза содрогается, будто её ударило током. Она кричит, задыхаясь и хватаясь за стену одной рукой. Другая падает на мои волосы, сжимая их, когда она стонет, задыхаясь, и прижимает бёдра к моему лицу.

— Грязная, жадная девочка, — рычу я в её киску, касаясь языком её клитора быстрее и сильнее.

Моя кровь превращается в жидкий огонь в венах, когда она начинает стонать ещё громче. Стоная, я засовываю руку ей под майку, зажимая ей рот и заставляя замолчать, пока продолжаю пожирать её киску. Она напрягается, будто само действие, когда я закрываю ей рот, отправляет её на орбиту. Затем её киска заливает моё лицо, ноги дрожат, и когда я в последний раз обвожу языком её клитор, она внезапно взрывается для меня.

Её влага заливает мой язык, и я слышу, как она рыдает — буквально рыдает — от удовольствия в мою ладонь. Её ноги подкашиваются, и кажется, только мой рот на её киске не даёт ей упасть на пол, когда я безжалостно довожу её языком до второго оргазма.

— Оливер?

Я напрягаюсь, и Роза так сильно содрогается, что чуть не ломает мне нос, когда слышит голос Люсиль откуда-то из коридора.

Я не отстраняюсь. На самом деле, мои руки на её рте и бедре лишь сжимаются крепче, прижимая её к стене, когда я смотрю на неё снизу-вверх, дико ухмыляясь.

Её глаза вспыхивают страхом и похотью, когда я снова наклоняюсь, не сводя с неё взгляда, и провожу кончиком языка по её мокрым складкам до самого клитора. Глаза Розы закатываются, и она стонет сквозь мою ладонь.

— Оливер, это ты?

Она пытается оттолкнуть меня. Но этому не бывать. Не когда я вдвое тяжелее и на полтора фута выше.

Ничто в мире не могло бы оторвать мой рот от её сладкой маленькой киски сейчас.

Я делаю это снова, дразня её складки до самого клитора. Я стону в её сладость, всасывая клитор, прежде чем наконец оторвать рот от её нетерпеливо подающихся бёдер.

— Люсиль, это ты?

— О! Оливер, подожди, я сейчас подойду.

Я усмехаюсь, глядя на ужас на лице Розы. Я в последний раз касаюсь языком её клитора, прежде чем медленно встать. Она суетится, натягивая трусики и леггинсы и отворачиваясь, будто собираясь бежать.

Не выйдет.

Моя рука поднимается, останавливая её.

— Сюда, Люсиль.

— Боже мой, ты шутишь?! — задыхается Роза, наполовину отворачиваясь, чтобы скрыть унижение на лице, когда моя экономка появляется из-за угла.

Она резко останавливается, глядя на нас обоих.

— Прошу прощения, сэр. Я не знала, что вы оба здесь.

Я ничего не выдаю.

— Да? Что случилось?

Её брови хмурятся, когда она прочищает горло.

— У вас гость.

Какого хрена в последнее время у меня вдруг столько грёбаных посетителей?

— Кто бы это ни был, скажи им, чтобы вежливо пошли на хрен.

Люсиль закатывает глаза.

— Не думаю, что мне хочется говорить это главе преступной организации семьи Кросс, Оливер.

Я напрягаюсь, глубоко хмурясь.

Какого чёрта Адриан Кросс делает в моём доме?

Я всё ещё пытаюсь это понять, когда Люсиль вытягивает шею, чтобы посмотреть мимо меня.

— Ты в порядке,