Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

Возможно, вампир и я были похожи больше, чем я думала.

Глава двадцать пятая

Западное Королевство Вампиров ничем не отличалось от Королевства Ведьм. Мы добрались до него за день, хотя и не осознавали, что оно так близко, пока местность не сменилась с травяной на каменистую, когда мы подошли к горному хребту.

Я ожидала увидеть грандиозные темные шпили, раскинувшийся дворец, как в столице Королевства Ведьм. Вампиров, патрулирующих территорию, с заостренными клыками и вопросами к непрошенным гостям. По крайней мере, какие-то устрашающие признаки того, что мы достигли логова зла в Евробисе, как меня учили с детства.

Вход в Дамерел был всего лишь пещерой. Рафаэль привязал Альфонса к дереву у подножия горы.

— Мы не можем оставить его, — возразила я. Не только потому, что оставлять коня было глупо. Я привязалась к нему за время пути, и он понадобится мне, когда буду уходить через несколько дней.

— Я отправлю кого-то, чтобы забрать его, — уверенно сказал Рафаэль. Я почти поверила, что это ложь, если бы он только что не сказал: вампиры не могут лгать. Впервые я задумалась: возможно, Рафаэль не простой вампир, а один из аристократов, о которых он упоминал?

С другой стороны, его поймали и отправили в Греймер. Никто за ним не пришел, и он не выходил на связь с кем-либо, кто мог бы его искать. Я отбросила эту мысль. Он, должно быть, имел в виду друга. Хотя представить, что у него есть друзья, было труднее, чем то, что он аристократ.

Перед тем как войти, я использовала карту анти-морока, за которую торговалась несколько недель назад. Рафаэль закатил глаза.

— Тебе это не понадобится, — сказал он с насмешкой.

— Осторожность не бывает лишней. — То, что его слабая сила не действовала на меня, не значило, что я не подвергнусь опасности со стороны других. Мне нужна была любая защита, даже если я уйду через несколько дней.

Он, казалось, собирался ответить, но передумал. Учитывая все его заверения, что я буду в безопасности здесь в течение нескольких дней, я почти ожидала большего протеста.

Я сжала модифицированные медные наручники в своей юбке, пока мы шли внутрь, мысленно пересчитывая зачарованные карты, что оставались в моей колоде. Их было мало, и почти ни одна не пригодилась бы против вампира. У меня были проклятые медные наручники, но, учитывая, что они сломаны, а вампиры — быстрее и сильнее, — это было не лучше блестящих пресс-папье. Беззащитность. Я ненавидела это чувство. Но проглотила свои опасения, когда нас охватила тьма.

Каменный пол становился все более гладким по мере того, как мы продвигались вглубь. Я не знала, чего ожидать: гнетущего однообразия Греймера или мистических знаков из храма Анагенни, но не нашла ни того, ни другого.

Всего через несколько шагов стены пещеры превратились в изящные, оштукатуренные узоры. Рафаэль двигался целеустремленно, а я спешила за ним. Менее чем за час мы оказались в залах, которые не уступали залам Улрина. Нет, хотя мои воспоминания и были затуманены временем, эти, возможно, были даже великолепнее. Насыщенные красные и пурпурные оттенки, украшенные золотыми орнаментами.

На мгновение мне показалось, что это место мне знакомо.

До того момента, пока мы не встретили первого вампира.

Каким-то образом я привыкла к виду красных глаз на лице Рафаэля. Я позволила ему впиться в меня клыками. Прикасалась к нему и позволяла ему прикасаться ко мне. Чувствовала его небьющееся сердце у себя за спиной, когда мы ехали сотни миль.

Но если я думала, что это принятие распространится на любого другого вампира, то ошибалась.

За несколько панических ударов сердца произошло сразу несколько вещей.

Вампир, одетый как аристократ, поклонился нам — Рафаэлю. Его алые глаза скользнули по мне, и я мгновенно оказалась там, покрытая кровью, кровью, кровью. Я полезла в карман за медными наручниками, пытаясь справиться с беспомощностью. Единственное, чего я добилась, — поцарапала кожу о грубый край.

Слабая боли была ничем по сравнению с тем, как отозвалось мое тело, когда ноздри незнакомца расширились, почуяв запах моей крови. Он бросился на меня невообразимо быстро для человеческого глаза.

Я закричала.

И в следующую секунду вампир пролетел по коридору. Идеально украшенные красно-пурпурные стены проломились, когда он врезался в них.

Рафаэль кинулся за вампиром, оскалив зубы, как дикое животное, и поднял вампира одной рукой.

— Моя, — прорычал он.

Глава двадцать шестая

Рафаэль отпустил вампира, позволив его телу рухнуть на пол. Тот был жив. Он нападет на Рафаэля. Боги, Рафаэль может пострадать. Я застыла на месте, не в силах успокоить сердцебиение и прогнать из головы кричащие мысли: «Опасность, опасность, опасность!»

Но вампир не поднялся, чтобы напасть на Рафаэля. Он распростерся, уперев руки в пол и склонив голову.

— Ты протянул к ней руки, — прорычал Рафаэль. Его голос… я слышала его таким лишь в отголосках моих кошмаров при посвящении в Монастыре. — Ты потянулся к тому, что принадлежит мне.

— Мой король! Я прошу прощения. Я не знал, что она принадлежит вам. Запах ее крови ошеломил меня. Я забылся.

«Мой король», — так его назвал вампир.

Я задрожала от этого слова. Король.

Враг.

— Позаботься, чтобы это больше не повторилось. — Голос Рафаэля был холоднее, чем я когда-либо слышала. — И пусть это послужит тебе уроком.

Он схватил вампира за запястья прямо с пола и одним отвратительным движением оторвал ему руки.

Вампир завыл. Рафаэль швырнул оторванные руки вниз по коридору, и по стенам разлетелись брызги красной, красной, красной крови.

— Если ты или кто-либо другой прикоснется к тому, что принадлежит мне, то поплатитесь за это жизнями. Ты останешься в живых лишь как предупреждение для остальных.

Вампир на полу что-то бормотал в знак согласия, но Рафаэль уже снова повернулся ко мне. Я оторвала глаза от рыдающего вампира и посмотрела на него. Его взгляд все еще был ледяным, совершенно противоположным тому, каким он был прошлой ночью. Он схватил мое раненое запястье и поднял его. Я в замешательстве уставилась на него, а затем ахнула, когда он поднес мою ладонь к своим губам и лизнул ее.

Но он смотрел не на меня. Вокруг нас собралась толпа. Рафаэль отстранился, но продолжал держать мою руку высоко, словно я была каким-то трофеем.

Король.

— Эта женщина принадлежит мне. Никто не имеет права прикасаться к ней. — Он обратился к ним непринужденно, словно это было