Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

Нет. Это невозможно. То, как его избили, схватили… Не может быть, чтобы я несколько недель путешествовала с королем вампиров. Мой разум отчаянно искал какое-нибудь другое объяснение, хватаясь за соломинку.

Но вся толпа преклонила колени в знак почтения.

Когда они поднялись, все, что я могла видеть — море красного цвета. Нас окружили со всех сторон: голодные взгляды были устремлены на меня — яркие, жаждущие. О, боги. Мое сердце бешено колотилось с каждой секундой все быстрее. Резкий вдохи превратились в удушье. Я не успевала выдыхать воздух, прежде чем судорожно заглатывала еще больше. Мой взгляд беспорядочно метался от одного взгляда к другому. Я попыталась закрыть глаза, но они все равно были там: видение красного, красного, красного вокруг меня.

Мои колени подогнулись. Кто-то подхватил меня на руки, прежде чем я упала. Рафаэль. На этом теперь уже знакомом лице отражалась тревога.

Но все, что я видела, были красные глаза.

Кровь.

Я потеряла сознание.

Когда я пришла в себя, все вампиры исчезли.

Все, кроме Рафаэля. Он стоял на другом конце комнаты, скрестив руки. Вампир переоделся и принял ванну. Его белые волосы были зачесаны назад, а лицо гладко выбрито. Он сменил украденный плащ на одежду, подобающую королевской особе.

Комната соответствовала его положению. Это было просторное помещение с камином в дальнем конце, где горел небольшой огонь, и двумя отдельными зонами отдыха: одна впереди, а другая рядом со мной. Я лежала на низком диване из пурпурного бархата. Пальцы скользили по ткани, пытаясь приспособиться к окружающей обстановке.

— Скажи мне, что это недоразумение, — прохрипела я.

Рафаэль ничего не сказал.

Туман в голове рассеялся, и невыносимое предчувствие сдавило мою грудь.

— Скажи мне.

Рафаэль покачал головой.

— Я не могу.

— Вампир… он назвал тебя своим королем.

— Назвал, — согласился Рафаэль. — Потому что я — Король Вампиров Запада.

Боги, какой же я была дурой. Его сила, его высокомерие. Я ведь провела достаточно времени с королевскими особами, чтобы это понять. И все же Рафаэль был так далек от короля, которого я знала. Он не помыкал мной. Обращался со мной как с партнером. Если не как с равной, то очень близко к этому.

Я проглотила эту мысль. События, произошедшие между Геймером и Дамерелем, продолжали крутиться в моей голове.

— Ты лизнул меня.

Рафаэля замер.

— Прошу прощения. Горжусь тем, что держу слово, и хотя формально я его сдержал, по сути — нет. Мне нужно было запечатать рану, и я хотел показать им.

— Показать им что? Что я — твоя?

«Принадлежит», — так он сказал. Я так бесконечно долго никому не принадлежала. И пусть это было напоказ, в тот миг я оказалась ближе к тому, чтобы принадлежать кому-то, чем за все прошедшее десятилетие.

— Вампиры уважают такие заявление. Твоя кровь… определенная кровь более притягательна для вампиров. Тебе следует беречься, но к рассвету все будут знать о моих словах и прислушаются к ним.

Я вздрогнула и заставила себя приподняться на локтях.

— Почему моя кровь такая притягательная? Есть ли способ это изменить? — Я тревожно провела пальцами по краю дивана.

— Ты не можешь изменить то, кем ты являешься, — мягко сказал он. — И тебе это не нужно.

— Я человек, Рафаэль. У меня может пойти кровь. Я умру через минуту, если кто-то из них нападет. — Из них. Не ты. Каким-то образом Рафаэль в моем сознании отличался от других вампиров. Или, возможно, я просто так себя успокаивала. — Ты сказал, что здесь я буду в безопасности. Я была глупой, раз поверила тебе.

Это было скорее упреком себе, а не ему. Как можно быть настолько отчаянной, чтобы доверить свою защиту вампиру — и не просто вампиру, а королю?

— Я должна уйти. Сейчас же.

Неужели я и правда думала, что смогу быть здесь в большей безопасности, чем среди своих? Пусть даже на несколько дней?

— Ты здесь в безопасности, — настаивал Рафаэль.

С вампирской скоростью он переместился из другого конца комнаты ко мне. Он опустился на колени, склоняясь, чтобы его глаза оказались со мной на одном уровне.

— Любой, кто заставит тебя почувствовать себя иначе, умрет. Я клянусь, Самара. Единственная причина, по которой голова Лукаса все еще на плечах, заключается в том, что я хочу, чтобы он донести эту весть до остальных.

С такого расстояния было невозможно выдержать его взгляд. Полулежа в незнакомой комнате, я чувствовала себя уязвимой.

Нет, я чувствовала себя уязвимой потому, что, когда он говорил такие слова, мне хотелось ему верить.

— Тебе не нужно доносить эту весть. Я не останусь.

— Тебе нужен отдых, — возразил он. — Припасы. Несколько дней нормальной еды, а не тех мелких млекопитающих, которых я высасывал для тебя. Прочная одежда. Карты. Помнишь свой план?

Весомые доводы. Но это не меняло того факта, что он был королем вампиров.

— Мне нужна правда. Ты солгал мне, — обвинила я его.

Рафаэль изогнул бровь.

— Каким образом, голубка? Я не способен лгать.

— Тогда ты ввел меня в заблуждение, — исправилась я. — Я бы ни за что не выпустила тебя из той камеры, если бы знала, что ты их проклятый король.

Голос Рафаэля понизился.

— Ты бы сделала что угодно, лишь бы выбраться из той тюрьмы. И мы оба это знаем.

Я отвела взгляд, не в силах встретиться с правдой в его глазах.

— Просто покажи мне, как выбраться отсюда. Если на получение карт уйдет слишком много времени, я обойдусь без них или просто спрячусь в Королевстве Ведьм. — Тревога сковала мое сердце и заставила его биться так слабо, что у меня закружилась голова.

— Ничего не изменилось, Самара. Тебя найдут и казнят за побег.

В словах Рафаэля был смысл, но я не могла выбросить из головы вид всех этих вампиров. Я-то думала, что один из них был ужасающим. А тут их десятки, сотни, возможно, тысячи. От одной мысли об этом мне стало трудно дышать.

— Твои вампиры не станут просто терпеть человека, разгуливающего по их территории.

Рафаэль фыркнул, отвергая этот аргумент.

— Они будут терпеть все, что я им прикажу, или примут последствия своей измены. К тому же ты далеко не единственная смертная здесь.

Да, я и другие люди, которых держали для питания. Всем было хорошо известно, что вампиры похищали людей из приграничных городков, чтобы прокормиться. И это должно было меня успокоить?

— Я лучше рискну и столкнусь с