Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

— тише, но с той самой холодной точностью, которая всегда означала: если понадобится, остановит одним движением.

— Не смейте, — сказала я, уже взявшись за ручку.

— Открывать без меня? — спокойно уточнил он.

— Запирать меня за спиной.

— Это зависит от того, что я услышу.

— Ненавижу вас.

— Позже.

Слово было сказано так, будто сейчас действительно не до этого.

Я распахнула дверь.

Рейнар стоял на пороге, как всегда прямой, сдержанный и неприятно собранный. Но в этот раз в его лице читалось нечто еще — раздражение. Тонкое. Глубоко спрятанное. И почти наверняка направленное на ту, кто осмелилась влезть в утренний порядок дома с именем Эвелины на губах.

— Леди Арден в малой голубой гостиной, — сказал он. — Одна.

— Какая неожиданная щедрость, — пробормотала я.

Кайден вышел первым.

— Ты со мной.

Я вскинула подбородок.

— Даже не думала оставаться.

Он не ответил, но, кажется, именно этого и ждал.

Мы шли по коридорам быстро. Дом еще только просыпался. Слуги двигались тише обычного, будто сам воздух уже успел передать им тревогу. У одной лестницы я заметила двух стражей, которых вчера не было. У окна — служанку, резко опустившую голову, когда мы прошли мимо. Все чувствовали: что-то сдвинулось.

Малая голубая гостиная оказалась почти нежной по меркам этого дома — светлые стены, серебристые панели, бледно-голубая обивка мебели, тонкие занавески, утренний свет. Но именно в этой мягкости сидящая у окна Селена выглядела еще чужероднее. Как кровь на кружеве.

Она обернулась, едва мы вошли.

И ее взгляд сразу нашел меня.

Не Кайдена.

Меня.

— Вы пришли оба, — сказала она.

— Ты сама выбрала имя, чтобы нас поднять, — холодно ответил Кайден. — Говори.

Селена медленно встала.

— Не здесь, — произнесла она. — Сначала пусть выйдут слуги.

В комнате и без того никого не было, кроме нас троих. Но Рейнар, стоявший у двери, молча прикрыл ее плотнее и остался снаружи.

— Теперь говори, — повторил Кайден.

Селена сложила руки перед собой. На ней было утреннее платье цвета темной сливы, не такое вызывающее, как вчерашнее, но не менее продуманное. Волосы убраны выше, открывая тонкую шею. И лицо — слишком спокойное.

Так выглядят женщины, которые заранее знают, какой удар нанесут.

— Эвелина писала не только вам, — сказала она, глядя на меня.

У меня по спине прошел лед.

Кайден не шелохнулся.

— Продолжай.

— В последние недели до свадьбы она вела записи. Не письма семье. Не заметки для себя. Скорее… дневник страха.

Я стиснула пальцы.

— И вы об этом знаете потому что?..

Селена перевела взгляд на меня.

— Потому что часть этих страниц она показывала мне сама.

Тишина вспыхнула в комнате.

Кайден сделал шаг вперед.

— Ты лжешь.

— Нет, — сказала она слишком быстро. — Иначе откуда бы я знала, что она боялась не только тебя?

Я почувствовала, как рядом со мной воздух стал тяжелее. Не магией даже — его яростью. Той самой, ледяной, сдержанной, страшной в своей тишине.

— Где страницы? — спросил он.

Селена не отвела взгляда.

— Не у меня.

— Тогда зачем пришла?

— Потому что они могут оказаться здесь.

— Где здесь? — резко спросила я.

Она посмотрела на меня и впервые с момента нашего знакомства в ее лице появилось нечто похожее на настоящее напряжение.

— В ее спальне.

Сердце ударило слишком сильно.

— В чьей?

— В вашей.

Нет.

На секунду я даже не поняла.

Потом поняла — и мир качнулся.

— Вы хотите сказать, — медленно произнесла я, — что кто-то спрятал записи Эвелины в моих покоях?

— Или уже нашел их раньше вас, — тихо сказала Селена.

Кайден повернулся ко мне так резко, что я сразу поняла: он пришел к той же мысли, что и я.

Записка у окна.

Новый клочок бумаги.

Кто-то, кто уже был в моих комнатах.

И не один раз.

— Когда вы это узнали? — спросил он Селену.

— Вчера ночью.

— Почему не сказала сразу?

Она усмехнулась.

— А вы бы поверили?

— Нет.

— Вот именно.

Меня уже трясло от раздражения.

— Хватит. Откуда конкретно вы знаете про спальню?

Селена на секунду опустила глаза. Не театрально. Почти против воли.

— Потому что однажды Эвелина сказала: если с ней что-то случится, то искать надо там, где она уже будет не одна.

Я замерла.

Не одна.

Моя спальня.

То есть спальня жены.

Жены после свадьбы.

Слова зазвенели в голове, складываясь в нечто мерзкое и ясное: Эвелина заранее предполагала, что после обряда окажется в покоях Вальтеров — и собиралась оставить там что-то для той, кем станет потом.

Для себя?

Для меня?

Для следующей женщины?

— И вы молчали об этом до сих пор? — тихо спросила я.

Селена встретила мой взгляд.

— Я не была уверена, что Эвелина успела.

— Или были уверены и ждали, когда это станет вам выгодно, — отрезал Кайден.

Она чуть склонила голову.

— Это уже ваш любимый стиль — приписывать мне все худшие мотивы?

— Обычно я еще стараюсь выбрать самые мягкие.

Если бы его голос стал холоднее, в комнате бы выступил лед.

Я подошла к двери первой.

— Идем.

— Подожди, — сказал он.

— Нет. Ни секунды. Если в моих покоях что-то есть, я хочу увидеть это сейчас.

— Ты туда не войдешь одна.

— А я и не собиралась.

Селена шагнула вслед за нами.

— Я тоже иду.

Я резко обернулась.

— Нет.

— Я знаю, где искать.

— Вы знаете слишком много для человека, который якобы просто пришел предупредить.

— И именно поэтому вам стоит…

— Нет, — отрезал Кайден. — Ты останешься здесь.

Селена вспыхнула.

— Ты не имеешь права…

— В моем доме — имею.

— Ваш дом уже давно не принадлежит только вам.

Молчание после этих слов было коротким, но убийственным.

Кайден не повысил голос.

Не двинулся.

Но даже у меня по коже пошел холод.

— Повтори, — сказал он.

Селена выдержала секунду. Две.

Потом медленно отвела взгляд.

— Идите, — произнесла тише. — Но если найдете записи, вы поймете, что я лгала меньше, чем вам хотелось бы.

Мы вышли, не ответив.

Я шла быстро, почти бегом. Кайден — рядом. Слишком близко. Тихо. Его присутствие сейчас было как клинок у плеча: острое, собранное, опасное. Но впервые я не хотела расстояния. Не потому что доверяла. Потому что мысль о том, что кто-то мог рыться в моей спальне, подбрасывать записки, искать Эвелину прямо в моих вещах, вызывала почти физическое отвращение.

— Ты думаешь, она сказала правду? — спросила я на ходу.

— Частично.

— А остальное?

— Остальное она всегда использует как оружие.

— Но если страницы там…

— Тогда кто-то уже был в твоих комнатах.

— Это я и без вас поняла.

Мы повернули в коридор моего крыла. У двери уже стояли двое стражей. Рейнар,