Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

так же тихо дышал на столе. Крошечный надрез под его подбородком, не длиннее моего мизинца, был единственным признаком того, что с ним что-то сделали.

Ванью вывернуло, и она поспешно выбежала из комнаты. Наконец я смогла отступить от нависающего присутствия Ковингтона.

— С ним всё в порядке, — сказала Энпленкур, и в её голосе прозвучало раздражение.

Она подняла обмякшее зелёное тельце и прижала его к груди, мягко покачивая.

Я чуть не рассмеялась. Её строгая манера исчезла, когда она с улыбкой посмотрела на детёныша.

— И теперь он сможет установить Связь с человеком. Он не сможет нас убить, уничтожать поля или сжигать кварталы. То, что заняло всего несколько минут и совсем не навредило ему, превращает это существо из врага в друга, — сказал драконарий.

— Но если провести процедуру слишком поздно, это убивает дракона, — осторожно добавила я.

Позади меня Ковингтон тихо кашлянул. Мейбел и Ивонн подошли ближе к Энпленкур, чтобы поворковать над спящим дракончиком.

— Верно, — ответил драконарий, очищая инструмент спиртом и убирая его на место. — Огненный канал, а также нерв, который им управляет, проходят параллельно другим важным сосудам, включая яремную вену. Через неделю нерв срастается со стенкой этой вены, а через две недели он настолько тесно связан с центром в мозге, который управляет огнём дракона, что его перерезание фактически приводит к гибели мозга.

Я не отрывала глаз от маленького спящего дракона, его длинная шея свисала с руки Энпленкур.

— Интересно, как глубоко их пламя вплетено в их сущность, если лишение его убивает их.

— Только если слишком затянуть, — пробормотала Мейбел, глядя на драконария так, будто он только что спас жизнь этому малышу.

— На самом деле это крайне любопытно, — сказал он, сворачивая инструменты. — После этого момента те инструменты, которыми мы сейчас располагаем, уже не позволяют провести процедуру. Но ведутся исследования, чтобы это изменить.

— Как? — спросил Кларенс.

Мужчина продолжал собираться, отвечая:

— Есть исследовательские лаборатории, которые работают со взрослыми драконами.

— Откуда берутся взрослые драконы? — не унимался Кларенс.

— В основном их разводят специально для исследований. Но иногда мы ловим диких драконов для экспериментов. С ними, видите ли, куда сложнее проводить полноценные исследования.

Я тихо усмехнулась. Мужчина бросил на меня косой взгляд и направился к Энпленкур.

— Когда он проснётся? — спросила Мейбел, поглаживая спину дракончика.

— В течение часа, — ответил мужчина.

— Вы оставите его у себя? — с надеждой спросила Мейбел у профессора Энпленкур.

Энпленкур растерялась.

— Я… э-э… ну… я не думала…

Я никогда раньше не видела её такой выбитой из колеи. Мейбел повернулась к драконарию.

— Можно, пожалуйста? Он мог бы многому нас научить о жизненном цикле драконов.

— Идея хорошая, но у этого малыша впереди жизнь, посвящённая исследованиям. Точнее, он будет в них участвовать, а не проводить их.

Он усмехнулся своей шутке, но больше никто не засмеялся. Слово «исследования» звучало слишком похоже на красивое название для пыток.

Энпленкур резко подняла голову от дракона, на которого до этого смотрела, и впилась своими тёмными глазами в мужчину.

— Разве полный класс студентов, жаждущих изучать драконов, недостаточно весомое основание, чтобы это прекрасное юное создание участвовало в исследовании?

Мужчина слегка отпрянул от яда в её голосе.

— Ну, если школа хотела бы оставить дракона для изучения, я с радостью оставлю его вам, — сказал драконарий, уверенно кивнув. — В конце концов, он и был выведен для исследований.

Суровое выражение Энпленкур сменилось обворожительной улыбкой.

— Если это действительно не слишком обременительно?

— Вовсе нет.

Он небрежно махнул рукой.

— Когда я сам учился здесь, ректор держал пару молодых драконов. Они всё время носились по коридорам и попадали в неприятности. Однажды притащили крысу в женское общежитие.

Он усмехнулся своим воспоминаниям.

— Что ж.

Энпленкур с осторожностью посмотрела на маленького зверька.

— Такого мы допустить не можем. Ты, конечно, будешь воспитан лучше, — сказала она дракону, прижимая его к себе, как ребёнка.

Драконарий выглядел с облегчением, наконец собрав свои вещи.

— Если это всё. Хорошего вам дня.

Он взял свои инструменты и вышел, оставив нас со спящим детёнышем дракона.

Когда его шаги стихли в коридоре, девушка из Сапфира подошла ближе, чтобы посмотреть на малыша.

— Спасибо, профессор. Вы его спасли.

Энпленкур уверенно кивнула. Затем повернулась к доске, держа на одной руке спящего дракона, и взяла мел.

— Итак, класс. Ваше домашнее задание.

В тот же день после обеда я написала письмо Мерлону, стараясь как можно более туманно, на случай если его перехватят, сообщить, что боюсь, наш секрет раскрыт. У меня не было никакой уверенности, что Ковингтон сдержит слово, и мне хотелось подстраховаться. Не то чтобы Мерлон смог спасти Мифа, если станет известно, что он дикий, но я точно не смогла бы, и мне нужно было ощущение, что я делаю всё возможное, чтобы защитить своего дракона.

Осень вступала в свои права решительно, температура была ниже обычного для этого времени. Когда той ночью я шла к логову, уже после того как Ванья уснула, я дрожала под форменным пиджаком.

Ковингтон ждал меня, прислонившись к стене на другом конце ротонды. Он наблюдал за мной через широкое тёмное пространство, освещённое только лунным светом, падающим из окулюса.

Он оттолкнулся от стены, взял свою незажжённую лампу, но ничего не сказал.

— И тебе привет, — сказала я.

Он фыркнул и повёл меня к логову Мифа. Распахнул дверь, вошёл внутрь и закрыл её за мной.

Он поставил лампу, зажёг её спичкой и накрыл стеклянным колпаком. Затем достал из кармана небольшую стеклянную банку, его лицо снизу освещал свет, придавая ему вид участника какого-то странного сеанса.

— Зачем стекло? — снова спросила я, подходя к Мифу, который спрыгнул с гамака, когда мы вошли.

Ковингтон открутил крышку и прищурился на меня.

— Просто скажи ему, чтобы сжёг это.

Положив руку на бок Мифа, я повернулась к нему.

— Нет.

— Не усложняй. Помни, его жизнь в моих руках.

— Всегда такой галантный.

Он облизнул губы, теперь заметно сухие и потрескавшиеся.

— Просто сделай это, Миро.

— Скажи, что ты задумал, и я сделаю.

Миф фыркнул, выражая одобрение, и я усмехнулась.

Не отрывая взгляда от Мифа, Ковингтон вздохнул.

— Я тебе ничего не должен объяснять. Я позволяю тебе быть здесь. И только.

— Позволяешь? О, спасибо. Я ценю твою щедрость. Может, мне стоит зайти к Азерону и потыкать его металлическим копьём.

— Не посмеешь, — сказал он, резко шагнув ко мне.

Мои брови поднялись.

— Я не из тех, кто мучает чужих драконов.

Он фыркнул перед ответом.

— Ты колючая.

— А ты высокомерный. Я могу просто сказать ему