Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

Смех Скарлетт был выше обычного, её щёки — более румяными. Возможно, она просто нанесла больше румян и была настолько увлечена Ковингтоном, что это изменило её смех.

Лютер прошёл по проходу с маленьким блокнотом в руках. Когда он остановился рядом с Ковингтоном, я напряглась, стараясь расслышать, что он спрашивает, сквозь стук колёс и громкие голоса.

— Какие ставки? — спросил Ковингтон.

— Три к одному.

Ковингтон сунул руку в карман и передал Лютеру две монеты. В тёплом свете я заметила серебристый отблеск вестрена, когда деньги звякнули в ладони Лютера.

Два вестрена. Пятьдесят каранда, отданные так, будто это мелочь, которую можно швырнуть нищему.

Он ставил целое состояние. От изумления я не расслышала, на кого именно он поставил.

Лютер поднял руку и застучал ручкой по металлической перекладине багажной полки.

— Дамы и господа, надеюсь, вы прихватили тачку, чтобы увезти выигрыш сегодня ночью. Призовой фонд вырос ещё на пятьдесят каранда.

По вагону раздались восхищённые свисты.

Скарлетт обвила руками шею Ковингтона, прижавшись щекой к его щеке. Ванья вцепилась в спинку сиденья перед нами и выкрикнула что-то на своём родном языке, что, по моему мнению, было совсем не подобающим принцессе. Все рассмеялись.

Эти люди ставили за одну ночь больше денег, чем многие видели за целый год. В груди у меня стало пусто, когда я представила Эви, спящую на нашей кровати. Маме больше не придётся спать на раскладушке теперь, когда меня нет.

Но когда поезд замедлился у станции Парламент-сквер и студенты начали подниматься, я поймала себя на том, что улыбаюсь вместе со всеми, растворяясь в общем возбуждении. Ковингтон положил руки на талию Скарлетт и сдвинул её с себя, поднимая так легко, будто она не тяжелее куклы. Я поморщилась от её пронзительного хихиканья.

Снаружи станции студенты притихли, лишь изредка раздавались приглушённые смешки, пока мы перебегали через улицу и потоком спускались по ступеням вниз, в Нижние улицы. На нижнем уровне студенты собрались вокруг тускло горящих фонарей, жались друг к другу от прохладного осеннего воздуха. Не гремели проезжающие автомобили, не было конных экипажей. Даже бродяги, которые обычно шатались по улицам в это время ночи, исчезли, и это одновременно успокаивало и настораживало. Я плотнее подтянула пыльник Ваньи к шее.

В воздухе гудела энергия, люди переминались с ноги на ногу. Все были одеты так, словно пришли на вечеринку, несмотря на холод, темноту и явственный запах нижних улиц Трестона. Я редко видела студентов не в форме, и мой взгляд невольно тянулся к платьям, слабо поблёскивающим в тусклом свете.

— Здесь начнётся гонка, — сказал один из старшекурсников из Дома Алмаз.

Ванья схватила меня за руку и притянула ближе.

— Как они тут поместятся? — прошипела она, словно здесь нужно было говорить шёпотом.

Я взглянула вверх, на каменный мост над нами.

— Сейчас увидите, — сказала второкурсница, ухмыляясь нам, проходя мимо.

Кто-то разрисовал непристойными изображениями фундаментные камни огромного здания, в котором заседал парламент. Метки банды, контролирующей эту часть Трестона. Большинству студентов здесь никогда не приходилось спускаться на нижние улицы. Для них спуститься сюда на ночную гонку, когда улицы таинственным образом очистили от нижних жителей, было, вероятно, развлечением. Для меня же нижний уровень, слишком тесный и узкий для драконов, был домом.

Я посмотрела через дорогу. Узкий переулок между зданиями выглядел чёрным шрамом: дома по обе стороны были слишком высокими, чтобы даже слабый лунный свет достигал земли. Толпа нарядно одетых юношей с зализанными назад волосами и сверкающих, красивых девушек казалась здесь падалью.

Моё внимание резко метнулось влево, когда чуть дальше по улице раздались крики. Я вскрикнула, когда дракон пронёсся по воздуху, его крылья задели каменную стену над моей головой, а хвост нарочно тянулся по булыжникам, подпрыгивая, пока он мчался вперёд. На спине дракона я узнала Шепа: его тёмная кожа резко контрастировала со светлой чешуёй его дракона.

Улыбка сама вспыхнула на моём лице, когда по телу прошёл восторг. Ванья хлопала и кричала вместе с остальными студентами. Я снова посмотрела туда, где только что пролетел дракон. Точность, необходимая, чтобы провести дракона через такой узкий проход, поражала. Моё восхищение Шепом увеличилось в разы, когда его дракон приземлился на перекрёстке впереди.

Ещё один дракон с шумом пронёсся мимо, на этот раз блестяще-серый. На его спине сидела девушка, которую я не знала. У неё были рыжие волосы, заплетённые в косу, и на ней были золотые кожаные доспехи наездника, резко выделяющиеся в ночной темноте.

— Кто это? — спросила я Ванью.

— Её зовут Сюзанна. Она на третьем курсе. Она очень рассчитывает в этом году победить Шепа и стать чемпионкой школы.

С моих губ сорвался тихий смешок.

— Ты вполне можешь болеть за Шепа, — сказала она, толкнув меня локтем. — Смотри.

Я резко обернулась и увидела, как Шеп идёт к нам, держа шлем под мышкой. На нём были его ездовые доспехи, в ткани которых был окрашен тёмно-синий цвет школы. На груди у него был значок чемпиона школы — силуэт дракона на серебряном треугольнике.

— Вижу, ты оделся побеждать, — сказала я.

— Всегда, — сказал он с усмешкой. — Рад видеть, что ты пришла сегодня.

Он кивнул нам обеим.

— Она не может дождаться, когда увидит, как ты гоняешься, — сказала Ванья, наклоняясь вперёд; её рука за моей спиной подтолкнула меня. Я упёрлась, но она только надавила сильнее.

Я споткнулась вперёд. Рука Шепа резко выдвинулась и схватила меня за плечо.

— Прости, — сказала я, отступая и бросая убийственный взгляд на Ванью.

Она пожала плечами и отвернулась.

— Мне нужно с кем-то поговорить.

Она ускользнула в толпу.

Мой взгляд снова вернулся к Шепу, пока я думала, как позже заставить Ванью расплатиться за это унижение.

— Твой дракон очень красивый.

Шеп улыбнулся и оглянулся на неё.

— Правда ведь? Её зовут Петра. И она быстрая.

— Удачи сегодня, — сказала я, не зная, что ещё добавить.

— Спасибо, Ари.

Он сделал шаг назад к своему дракону, затем обернулся.

— Я бы смотрел с моста на Кловер-стрит. Там увидишь самый крутой поворот.

Он побежал обратно к Петре и взобрался в седло так легко, будто поднимался по ступеням. То, как он сидел в седле на спине дракона, уверенный, даже когда надел шлем, он казался продолжением дракона. Я закрыла глаза, представляя себя верхом на Мифе, и когда открыла их, рядом со мной кто-то стоял, его высокое плечо едва касалось моего. Краем глаза я узнала Рашленда Ковингтона.

Его руки были засунуты