Пиратки - Пенелопа Дуглас

К тому же, я хочу держать Бунтарей достаточно далеко впереди, чтобы они свернули направо с Хай–стрит в сторону дома Карутерсов, прежде чем увидят, что я движусь в противоположном направлении. Моего кулона никогда не было в доме Хантера и Кейда. Я просто хотела свести их вместе, но раз Хантер решил привести всех, пусть сам идет в засаду, которую, я не сомневаюсь, Кейд уже приготовил.

Продвигаясь в город, я сбрасываю скорость еще немного, высматривая машины родителей. Проезжаю мимо Ривертауна, не видя пикапа Кейда или кого–либо из его друзей, а значит, они уже рванули к его дому, чтобы перехватить Хантера.

Я проношусь мимо ничем не примечательного протяженного красного кирпичного здания между Ривертауном и «Глазурью», пекарней Куинн, – только мне и горстке других людей известно о старом спикизи, скрывающемся между этими двумя заведениями. Куинн еще не знает. Владелец Ривертауна не знает. Хантер не знает.

Доехав до знака «Стоп», я не вижу следов Бунтарей, поворачиваю налево, включаю вторую передачу, затем еще одну. Резко сворачиваю направо на пустую школьную парковку.

Луна блестит на окнах второго этажа. Я проношусь вокруг стадиона и с визгом останавливаюсь перед той же дверью, в которую мы с Аро вломились в воскресенье вечером.

Припарковавшись, я спрыгиваю с байка и роюсь в кармане в поисках набора отмычек. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Подбегаю к двери, вставляю инструменты в замок, нахожу защелку и задерживаю дыхание, поддевая ее. Поворачиваю ручку, дверь открывается, и я улыбаюсь, представляя, как бы мной гордилась Аро.

Спрятав инструменты обратно в карман, я распахиваю дверь, вхожу с легким разворотом и закрываю ее за собой. Бегу по коридору, включаю фонарик на телефоне и вхожу в раздевалку. Направляюсь к шкафчику, который мы с Аро взломали, набираю комбинацию и открываю черную стальную дверцу. Свет фонарика падает на зеленую ленту, я хватаю кулон с окаменелым отпечатком пальца моей матери в детстве, который никто на самом деле никогда не носит. Запихиваю его в карман джинсов и захлопываю дверцу шкафчика, бегу обратно тем же путем.

Хватаюсь за ручку двери раздевалки и дергаю.

Но она не открывается.

Сердце замирает.

Тяну сильнее.

– Какого черта? – шепчу я.

Дергаю снова и снова, но дверь раздевалки, через которую я только что вошла, теперь заперта.

Прижимаю ухо к двери, слышу скрип чьих–то подошв о пол по ту сторону.

– Эй! – кричу я. – Алло!

Уборщик еще здесь? Может, они просто закрываются.

Хватаюсь за ручку обеими руками, рыча, пытаясь сорвать дверь с места.

– Пожалуйста…

Мой телефон начинает звонить от уведомлений. Затем вибрирует.

– Алло? – кричу я, стуча кулаком по двери. – Выпустите меня!

Раздается низкий, отдаленный вой, за которым следует смех другого человека.

– Кто там? – вскрикиваю я. – Что происходит?

Мой телефон сходит с ума, издавая один сигнал за другим, и я достаю его, пролистывая уведомления.

Нажимаю на фото, где я бегу по школе всего несколько минут назад, и хотя оно размытое, на нем я точно узнаю себя. Подпись: «В&П».

Взлом и проникновение. Опубликовано с аккаунта, который я не узнаю. Местоположение: Старшая школа Шелбурн–Фоллз.

Выдыхаю весь воздух, на мгновение закрывая глаза.

– Черт.

Разворачиваюсь, мчусь к другому концу раздевалки, вылетаю через дверь в спортзал и бегу через баскетбольную площадку.

Пролетаю через дверь в школьный коридор, мимо витрин со всем этим дерьмом выпускников, воспоминаниями и винтажными шкафчиками.

Но я замечаю синюю линию, нарисованную баллончиком на стеклянной витрине. Замедляюсь, позволяя взгляду скользить дальше, видя, что она продолжается через двери офисов и по стенам.

У меня в животе все сжимается. Телефон продолжает вибрировать и пищать.

– О нет. – Я останавливаюсь, разглядывая синие завитки и крестики, распыленные поверх фотографий всех игроков на доске объявлений. – Нет, нет, нет…

Они последовали за мной.

Они не пошли к дому Хантера.

Смех слышится из одного из боковых коридоров, а в периферийном зрении мелькают красные и синие огни. Я резко разворачиваюсь, вижу две полицейские машины, мчащиеся через парковку, и слышу, как далеко слева от меня хлопает дверь.

– Черт, – беззвучно произношу я, закрывая глаза.

Я бегу, слышу, как заводятся двигатели – один из них точно принадлежит машине Хантера – и срываются с места. Я врываюсь в здание через заднюю дверь и вижу полицейские машины, едущие вдоль футбольного поля.

Прямо на меня.

Желчь подкатывает к горлу. Меня посадят под домашний арест до конца жизни.

Черт. Я бросаюсь к своему байку, залезаю на него и ускоряюсь. Их сирены взвывают в воздухе, когда они видят, что я сбегаю. Я не знаю, что, черт возьми, делаю, но не готова сдаваться.

Вырываюсь с парковки, замечая камеру наблюдения на фонарном столбе выше.

И я только что дала ей чертовски хороший, полный обзор моего лица. Отлично.

Я резко сворачиваю налево и мчусь обратно на Хай–стрит. Но потом резко поворачиваю направо, а затем еще раз налево и влетаю в переулок за «Глазурью».

Прячу байк между двумя мусорными контейнерами, достаю ключи и вхожу через черный вход в магазин Куинн. Прячусь внутри, в безопасности темноты.

Для моих родителей это будет слишком. Они заставят меня вернуться домой.

Провожу пальцами по волосам, крепко сжимаю их, прежде чем отвести ногу назад, чтобы пнуть один из ее металлических кухонных шкафов. Но останавливаюсь в последний момент. Не хочу делать вмятину. Я и так натворила достаточно сегодня.

Выходя в торговый зал, я достаю телефон и листаю фотографии, сообщения, комментарии…

«С тобой покончено!!!!»

«Достанем ее, когда вернется.»

«Верна тому, кто уделяет ей внимание…»

Из меня вырывается смех, который отчасти похож на рыдание.

– Серьезно?

Неужели люди так думают? Что я переметнулась на другую сторону и на самом деле разгромила свою же школу? Что я так отчаянно хочу кому–то принадлежать?

Глаза наполняются слезами, но я не позволяю им пролиться. Я еще не сдалась. Сжимаю телефон в кулаке, расхаживая взад–вперед, но затем Фэрроу врывается через двери из кухни, за ним следует его свита.

Я швыряю в него телефон и бросаюсь в драку, срываясь и нанося жалкие удары. Он толкает меня на один из круглых столиков для посетителей, оттаскивая мои руки и ноги от себя. Я скатываюсь со стола, встаю на ноги и бросаю злобные взгляды на всех, включая Хантера, который прислонился к стене за стойкой. Он скрестил руки на груди