Пиратки - Пенелопа Дуглас

За родителями с их плотным графиком. За школой… – Я встречаюсь с ним взглядом. – Когда я была ребенком, я просыпалась, а ты спал рядом со мной. Ты просто появлялся в какой–то момент ночью. Я никогда не чувствовала себя нежеланной. Ты искал меня взглядом, когда заходил в комнату. – Я понижаю голос. – Меня.

Мои родители любят меня, но они не в счет. Я скучала по нему с тех пор, как он уехал.

Я смотрю на его лицо, замечая, как его правый глаз слегка больше сосредоточен на мне, чем левый, потому что он не хочет оставаться злым, но очень старается.

Его резкая челюсть выглядит более угловатой, чем когда нам было двенадцать.

Я продолжаю разглядывать его брови и то, как они стали чуть темнее. Его нижнюю губу и то, что она теперь полнее, чем я помню.

Раньше я знала о нем все. Теперь кажется, что я упустила так много.

Он целовал девушек. Я знаю, что да.

Они смотрят на него в школе. Многие.

Я должна знать о его девушках, верно? Это те вещи, о которых он должен был рассказывать мне, потому что мы близки. Или были близки.

Я должна знать с кем, когда и как далеко он заходил. Я должна знать о нем все.

Я стискиваю челюсть. Девушки в том ресторане на роликах смотрели на него так, будто меня вообще не было рядом. То есть, не то чтобы им нужно мое разрешение или что–то в этом роде, но я просто…

Я…

Это как…

Просто…

Я…

Мне это просто не нравится.

Слова подползают к горлу, но я почти что боюсь их осмыслить, не то что произнести. Он мой.

Я скрежещу зубами.

У него остался летний загар, от которого его шея и грудь все еще выглядят золотистыми, вены на руках проступают прямо под кожей. Его мышцы теперь больше, потому что он провел лето, готовясь встретить Кейда на поле в этом сезоне.

Но его пальцы все те же – длинные, как у художника.

Наверное, это еще и помогает хорошо держать футбольный мяч.

– Мы спали в одной кровати сто раз и принимали ванны вместе, – я тихо смеюсь. – Я провела с тобой больше часов бодрствования, чем с кем–либо. Ты есть во всей моей истории, Хантер.

– История… – бормочет он. – Да.

Он говорит это так, будто я имела в виду что–то плохое.

Сердце начинает ныть, но он поднимается, глядя на меня сверху вниз.

– Все изменилось, Дилан. Мы больше не можем быть друзьями.

– Почему? – Я выпрямляюсь. – Ничего не изменилось.

– Все изменилось! – огрызается он. – Мы больше не дети. Когда ты повзрослеешь?

Я отшатываюсь, будто меня прибило к земле. Это я не повзрослела? Это он сбежал.

Я опускаю глаза, снова видя его промокшие джинсы и босые ноги на плитке. Почему что–то должно меняться?

Я смотрю на его талию, пока вода стекает с его расстегнутого ремня. Верхняя пуговица джинсов тоже расстегнута. Я с силой проглатываю ком в горле.

Мне было шестнадцать, когда я в последний раз обнимала его за талию. Что изменилось всего за пару лет?

– Ты хочешь, чтобы все было как раньше? – спрашивает он. – Ты думаешь, мы все еще можем играть? Как раньше? Правда?

– Разве нет?

Мне все еще нравится лазить по деревьям.

– Разве мы не слишком взрослые для этого? – спрашивает он.

Я качаю головой.

– Мы все еще можем играть. Просто теперь уже на мотоциклах. Верно?

Легкая улыбка скользит по его губам.

– Исследовать пещеры? – продолжает он. – Кататься на роликах? Нырять за кольцами в бассейне? Играть в прятки?

– Строить крепость? – говорю я, начиная улыбаться. – Водяные шары?

Видите? Он снова входит во вкус. Я напомню ему, как весело нам было вместе.

Но затем он делает шаг ко мне, протягивает руку, ставит одну ладонь на стену душевой, а другую на штангу для занавески, его грудь оказывается прямо передо мной. Сердце глухо стучит в груди.

– Принимать ванну? – добавляет он.

У меня внутри все обрывается. Принимать ванну…

Как мы делали это раньше.

Я удерживаю взгляд Хантера, его уверенный, настойчивый взгляд не колеблется, и я почти не замечаю музыки, грохочущей с первого этажа дома.

Он проверяет меня. Пытается заставить меня сдаться. Пытается разозлить. Заставить заплакать, надуться или убежать.

Пульс на шее бешено стучит, но я не злюсь.

Я не убегаю.

Мои соски напрягаются под майкой.

И я вижу, как он зашторивает занавеску, скрывая нас обоих внутри.

Глава 10. Хантер

Ее губы дрожат.

– Там люди. Внизу.

– Да. – Я отпускаю занавеску, не отрывая от нее глаз. – Они веселятся. И на улице тоже. – Я понижаю голос. – Но сюда никто не войдет.

Я опускаю взгляд на то, как она сглатывает ком в горле, и смотрю на розовую бретельку бюстгальтера, которая сползла с ее плеча и лежит на руке.

– Я просто… – Она сжимает челюсть. – Хочу, чтобы все было как раньше.

– А я говорил, что это невозможно. – Я делаю шаг ближе. – Если бы ты сама так не думала, ты бы уже была голая и мылась.

Мы выросли. Теперь все иначе. Я всегда любил ее, но сейчас…

Ее взгляд перебегает ко мне, затем вниз, и я вижу, как ее грудь вздымается от глубоких вдохов. Мне просто стоит дать ей отступить. Я знал, что она сдастся. Я на самом деле не хотел заманивать ее в душ, но…

Она скрещивает руки на талии, хватается за край майки и стягивает ее через голову. Поднимая глаза на меня, она задирает свой дерзкий маленький подбородок и бросает футболку на пол. В ее глазах вспыхивает огонек.

Требуется все усилие, чтобы не улыбнуться в ответ, потому что сердце трепещет, а тело пробуждается от всего, что я вижу, даже когда я приковываю взгляд к ее лицу. Розовый цвет кружева как жевательная резинка. Золотистая кожа живота и груди. Её грудь, удерживаемая чашечками с цветочками. Совсем не то, что, как я представлял, носит Дилан.

Прядь волос скользит по ее ключице вниз по прекрасной коже, и я наконец опускаю глаза, наблюдая, как она завивается над ее грудью, плоть под ней выглядит мягкой и полной.

– Теперь ты, – говорит она.

Я