Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

Стрельников прохаживался вдоль нас, заложив руки за спину, и вещал долго, с пафосом.

— Князь возлагает на вас великую надежду. Южане трижды доказывали своё превосходство, но настало время показать, что наше княжество не уступает ни в мастерстве, ни в изяществе. Только вместе вы сможете создать то, что превзойдёт всё, что было прежде. Забудьте о личных амбициях, о разногласиях. Вы — одна команда. Княжество надеется на вас!

Я слушала краем уха. Все чувства были прикованы к… Евгению Петровичу, черт бы его побрал. Когда я наконец рискнула поднять глаза, то встретилась с его взглядом.

Он смотрел на меня. Не на Стрельникова, не на свою команду — на меня. И смотрел уже не холодно, как раньше. Теперь в его взгляде читалось что-то другое — нахальное, насмешливое, отчего внутри всё переворачивалось от возмущения.

Отвела глаза. Сделала вид, что внимаю каждому слову чиновника. Через минуту снова покосилась — он всё ещё смотрел. Уголки губ чуть приподняты, бровь изогнута, будто он знает обо мне что-то, чего не знаю я сама.

Ну и пусть! Пусть смотрит. Мне всё равно.

Но щёки горели, и я ненавидела себя за это.

— Сплочённость и уважение — залог победы, — продолжал Стрельников. — Работать будете здесь, все материалы за счёт казны. Срок — три недели. Никаких отсрочек.

Он наконец остановился и обвёл нас взглядом. Вопросов ни у кого не возникло.

— Тогда прошу ознакомиться с документацией, — кивнул он писарю. — Завтра приступаете. Сегодня — познакомьтесь, обсудите план.

С этими словами Стрельников удалился вместе со свитой.

Дверь закрылась. Наступила тишина.

Я глубоко вздохнула и шагнула к столу, где лежали общие документы. И в тот же миг Евгений сделал шаг туда же.

Мы столкнулись. Его рука задела моё плечо, и меня обдало жаром, будто от разгоряченной печи.

— Прошу прощения, — произнесла я максимально холодно, отступая. Голос, к счастью, не дрогнул. — Я вас не заметила.

Как благородному аристократу, чье звание он носил с такой гордостью, Евгению Петровичу стоило бы извиниться в ответ. Но он этого не сделал и даже не отошёл в сторону. Наоборот — чуть наклонился ко мне, и я снова ощутила тот аромат, который всегда приводил меня в смятение.

— Вы как будто… — он сделал паузу, разглядывая меня с нахальным, самодовольным видом, — сегодня очень рассеяны, Катерина Павловна. Сама не своя. Вы чего-то боитесь?

— Боюсь? — вскинула голову, и наши взгляды встретились. Я постаралась вложить в свой взгляд как можно больше холода и отторжения. — Чего же я, по-вашему, боюсь, Евгений Петрович?

Он не ответил сразу. Некоторое время смотрел пристально, насмешливо, и от этого взгляда у меня невольно пересохло во рту.

— Я не Бог, чтобы заглянуть вам в душу, — наконец произнёс он лениво. — Но… вы действительно подозрительно взволнованы. Вас так пугают предстоящие соревнования? Вы настолько не уверены в себе?

Я поджала губы.

— Вы сюда работать пришли или ковыряться во мне?

— Я пришёл работать, безусловно, — Евгений Петрович наконец выпрямился, а я невольно отступила к столу. — Но мой вам совет — прекратите дрожать. Вы можете в любой момент уронить что-нибудь важное, не только схемы.

Он заметил мою невольную слабость и теперь обращал её против меня! И вообще, чего он цепляется?

— Может, вам лучше заняться своими делами? — парировала я, глядя на него раздражённо. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать моё самочувствие и мои реакции. Займитесь собой, Евгений Петрович!

Аристократ не сдвинулся с места, только руки убрал за спину, обнажив напряжение плеч. Усмешка исчезла, но нахальный взгляд остался, став тяжёлым и изучающим.

— Между прочим, ваше самочувствие, — проговорил он медленно, — меня волнует ровно настолько, насколько оно может повлиять на наше общее дело. Теперь мы в одной команде. От каждого члена этой команды зависит общий успех. Если вы будете что-то ронять или станете несобранной во время работы…

— Я не собираюсь ничего ронять! — вспыхнула я и повысила голос, отчего окружающие повернулись к нам. Пришлось прикусить язык от досады. — Я вполне держу себя в руках, — добавила тише. — А вы, я смотрю, привыкли лезть не в свои дела. Особенно в такие, которые вас вообще не касаются!

Хотелось его придушить, честное слово! Что за высокомерный чурбан!!!

— Касаются, — ответил Евгений Петрович с достоинством, от которого мне тут же захотелось стукнуть его прямо в нос. — Ваши проблемы — мои проблемы, потому что я назначен главным в нашей команде.

Заявив это, он отвернулся и вышел вперёд. Развернувшись, призвал всех ко вниманию.

— Друзья, давайте определимся. Господин Стрельников назначил меня вашим управляющим. За мной последнее слово. От вас я жду предложений, скорости и слаженной работы. В первую очередь мы будем решать, какие именно узоры будут использоваться для создания тех или иных предметов одежды. Для этого вам достаточно предоставить свои рисунки или готовые изделия. Спорные моменты будем решать голосованием. Но учтите, я оставляю за собой право в любой момент изменить что-либо, если увижу, что это изменение требуется для нашей эффективной дальнейшей работы и победы.

Никто не роптал, хотя большинство работниц чувствовали себя неуютно под строгим взглядом нового начальника. Я покосилась на баронессу. Она выглядела спокойной. И я понимала почему. Как мастеру, Евгению Петровичу она доверяла. У него действительно был огромный опыт. Но мне смириться с его превосходством, с его язвительностью и некой властью надо мной было очень тяжело. Всё внутри бунтовало.

Марья тронула меня за локоть и, приблизившись, прошептала:

— Екатерина Павловна, вам нельзя волноваться. Помните о ребёнке!

Малыш толкнул меня, и я поняла, что действительно нужно успокаиваться. Евгений Петрович — этот наглый, противный тип… Как я вообще могла думать о нём в каком-то приязненном ключе? Он не достоин того, чтобы я из-за него волновалась и вредила своему ребёнку!

— Хорошо, Марья. Спасибо, — кивнула я.

И приготовилась быть настолько терпеливой, чтобы его колбасило от ярости. Ведь мой бывший деверь однозначно поставил себе целью выводить меня из себя. Что ж, посмотрим, у кого крепче нервы…

Глава 35. Прогнала...

Глава 35. Прогнала...

На следующее утро я пришла в мастерскую затемно. Марья семенила следом, тихо вздыхала и поглядывала на меня с тревогой. Я