Измена. Лишняя жена дракона - Лиссбет Котцова

— Какие бумаги? — спросил Леван.

Лекарь сел. Или просто рухнул на стул.

— О слабости источника. О повреждённом ядре. О невозможности выносить наследника. О нестабильности психики после магических срывов.

Леван медленно сжал кулак.

— Это было ложью?

Иосеб не сразу ответил.

Потом прошептал:

— Не всё.

— Объясните.

— Княгиня Тамара действительно слабела. Но не от бесплодия. Не от пустой крови. Её магию вытягивали. Медленно. Дозами. Так, чтобы выглядело естественным угасанием.

Леван перестал дышать.

— Кто?

— Я не знаю.

— Не лгите мне.

Лекарь резко поднял глаза.

— Я не знаю лица. Знаю печати. Совет. Мтиулури. И ещё одна — чёрная, без герба. Я никогда такой не видел. Мне приносили образцы крови, велели сверять и молчать.

Леван шагнул ближе.

— Крови кого?

Иосеб побледнел.

— Вашей. Княгини. Леди Кетеван. Детей.

— Каких детей?

— Тех, кого потом не стало.

В комнате стало холодно.

— Что значит — не стало?

Лекарь сжал дрожащие руки.

— Милорд, я подписал много мерзости. Но я не убивал детей. Клянусь.

Леван наклонился к нему.

— Мне не нужны ваши клятвы. Мне нужна правда.

Иосеб заплакал.

Тихо, беззвучно, как люди, которые давно поняли: слёзы ничего не исправляют, но тело всё равно пытается.

— Вашу жену объявили бесплодной после первого выкидыша.

Леван застыл.

— Какого выкидыша?

Лекарь поднял на него испуганные глаза.

— Вам не сказали?

Леван не ответил.

Потому что ответ уже стоял между ними.

Нет.

Ему не сказали.

Или сказали так, что он не услышал.

Иосеб закрыл лицо руками.

— Пресветлая Мать…

— Говорите.

— Это был не выкидыш, милорд.

Леван почувствовал, как внутри него что-то проваливается.

— Что?

Лекарь смотрел на него так, будто уже видел перед собой не князя, а человека, которому собирался вырвать сердце голыми руками.

— Ваша жена была беременна, князь.

Леван не шевельнулся.

— Нет.

— Да.

— Тамара не могла…

— Могла. И была.

Каждое слово падало, как удар.

— Но ребёнка… — Иосеб сглотнул. — Ребёнка у неё забрали.

Глава 19 Ребенок Тамары

Глава 19 Ребенок Тамары

— Ребёнка у неё забрали.

Леван услышал эти слова.

Услышал — и сначала ничего не понял.

Комната лекаря Иосеба Мгеладзе вдруг стала слишком маленькой. Низкий потолок, запах полыни, плесени и дешёвого вина, разбитая чашка на полу, дрожащие пальцы старика на краю стола — всё это существовало отдельно. Где-то далеко. Как будто мир сдвинулся на шаг в сторону, а Леван остался стоять там, где под ногами больше не было земли.

— Повтори, — сказал он.

Голос оказался чужим.

Лекарь поднял на него глаза. В них было не раскаяние даже — усталость человека, которого давно раздавило собственное молчание.

— Ваша жена была беременна, князь.

Леван медленно вдохнул.

Нет.

Тамара не могла быть беременна.

Ему говорили: её кровь пуста. Источник слаб. Тело не удержит наследника. Совет подтверждал. Лекари подписывали. Кетеван плакала у него на груди, говоря, что не хотела становиться причиной чужой боли, но судьба драконьих родов сильнее женских обид.

Тамара молчала.

И он счёл её молчание согласием.

Как удобно.

Как чудовищно удобно.

— Когда? — спросил он.

Иосеб закрыл лицо руками.

— Почти два года назад.

Два года.

Леван вспомнил тот год.

Тамара тогда стала тише обычного. Бледнела по утрам. Меньше выходила к ужинам. Однажды в зале приёма чуть не упала, и его мать сказала: «Орбелиани всегда умели делать из слабости представление». Он велел лекарям смотреть за ней.

Велел.

И ушёл на Совет.

— Мне сказали, у неё был магический срыв, — произнёс он. — Что она сама повредила источник, пытаясь призвать силу Шавцихе.

Иосеб болезненно усмехнулся.

— Так было написано в заключении.

— Которое ты подписал.

— Да.

Леван шагнул к нему.

Старик даже не отпрянул.

— Почему она не сказала мне?

Иосеб посмотрел на него с таким выражением, что Леван почти пожалел о вопросе.

— Князь, вы правда хотите, чтобы я ответил?

Тишина.

За окном лечебницы кричала птица. Внизу кто-то хлопнул дверью. Обычная жизнь продолжалась — наглая, спокойная, не знающая, что здесь, под низкой крышей, мужчина впервые по-настоящему понимает, сколько раз его жена могла умереть рядом с ним, пока он называл это усталостью.

— Да, — сказал Леван.

— Она пыталась.

Слова вошли медленно.

Не ножом.

Нож хотя бы резал сразу.

Это было хуже: как яд, который наконец дошёл до сердца.

— Она приходила ко мне после, — продолжил Иосеб. — Уже слабая. С лихорадкой. Она спрашивала, жив ли ребёнок. Я сказал, что не знаю.

— А ты знал?

— Нет.

Леван схватил его за ворот.

Стул упал.

— Не лги.

— Не знаю! — закричал старик. — Клянусь всеми источниками, не знаю! Я видел только кровь. Видел, что ребёнок родился не мёртвым. Слишком рано, слишком слабым, но живым. Потом меня вывели. Когда вернули, комнаты уже вымыли.

Леван отпустил его так резко, что лекарь ударился о стену.

— Кто вывел?

Иосеб закашлялся.

— Люди Совета. Один был с печатью Мтиулури. Второй… второй с чёрным перстнем.

Леван застыл.

— Какой перстень?

— Чёрный камень. Внутри будто красная искра.

Кровь в жилах стала льдом.

Он уже слышал о таком.

Не от Тамары. Нет. От Марты. От Темура. От воспоминаний, которые никто не произносил до конца. Мужчина в тени. Голос. Перстень.

— Имя.

— Я не знаю имени.

— Думай.

— Я не видел лица!

Леван развернулся и ударил кулаком в стену.

Дерево треснуло.

Иосеб всхлипнул.

Леван стоял, упираясь рукой в расколотую балку, и впервые за много лет не мог собрать себя обратно в князя. В главу рода. В дракона. В мужчину, привыкшего приказывать боли замолчать.

Потому что боль не молчала.

Она говорила голосом Тамары.

«Ты всегда говоришь завтра».

Он закрыл глаза.

Завтра.

Когда она просила поговорить.

Завтра.

Когда стояла в коридоре бледная, с руками, прижатыми к животу.

Завтра.

Когда, возможно, уже знала, что носит его ребёнка.

А он выбирал Совет, род, долг, Кетеван, удобные заключения, красивую ложь. И теперь где-то в этом мире мог жить ребёнок Тамары. Его ребёнок. Или мог умереть, не получив даже имени.

— Где искать? — спросил он.

Иосеб сглотнул.

— Она сама могла оставить след. Княгиня Тамара была умнее, чем думали. После… после случившегося