Развод. Отринутая истинная генерала-дракона - Мила Зайн

Я вскрикиваю, заслоняю лицо ладонями. Мелькают тени, слышится тяжёлый грохот опрокинутой мебели и звон металла.

Рагнар меняется мгновенно: только что он стоял потерянный, с мукой в глазах, а сейчас передо мной хищник, развернувшийся к угрозе с боевым рефлексом, отточенным десятилетиями.

— Кейран, — рычит он, и в этом рыке слышится обещание смерти.

Я вижу его. Безумный, растрёпанный, с лицом, перекошенным яростью и горем. Лорд Кейран собственной персоной вваливается через разбитое окно балкона, а за его спиной — трое дюжих мужчин с клинками наголо. Бывшая правая рука и тайный любовник Лиран, которому час назад разбили сердце, поведав, что он был лишь пешкой.

Дверь библиотеки сотрясается от тяжёлого удара — с той стороны продолжается бой. Гвардейцы отрезаны: Кейран выставил в коридор втрое больше людей, чем было у генерала. Они не пройдут, не позовут на помощь, не поднимут тревогу. Всё, что происходит сейчас в этих стенах, останется между нами.

— Ты! — орёт Кейран, тыча в меня дрожащим пальцем. — Ты, грязная шлюха! Ты с самого начала лгала мне! Я любил тебя, а ты использовала меня. Говорила про трон, про наше будущее, про то, что я бастард императора. А потом сдала меня Совету и смеялась вместе со своим Генералом!

Он ничего не знает. Он думает, что перед ним всё ещё Лиран. Та, которая предала его час назад моими руками. Его глаза горят бешенством обманутой собаки, которая наконец поняла, что её били не за непослушание, а просто так. Ради забавы.

— Убирайся, — голос Рагнара выжигает воздух в библиотеке. Он задвигает меня за спину, вставая между мной и обезумевшим Кейраном. Его руки пусты: меч валяется на полу, в стороне. Доспеха нет. Но он не колеблется. — Живо. Пока я не разорвал тебя на части.

— О, нет! — Кейран скалится, и от его улыбки у меня внутри всё леденеет. — Я пришёл не за тобой, генерал. Хотя убить тебя — это отдельное удовольствие, которое я себе, возможно, доставлю. Но сначала она!

Он кидается в сторону, обходя Рагнара, и в то же мгновение его люди атакуют. Первый головорез летит на Рагнара с мечом, но генерал встречает его ударом такой силы, что тот отлетает к стене с тошнотворным хрустом.

— Айлин, назад! — командует Рагнар, и я понимаю, что он сейчас — воин. Не муж, не спорщик, не убитый горем вдовец. Генерал Драконов, который на поле боя стоит целой армии.

В коридоре грохот становится громче, там тоже бьются насмерть. Гвардейцы Рагнара, прижатые к дверям, держат оборону, но их слишком мало. Помощи ждать неоткуда.

А Кейран уже прорывается ко мне. Его трясёт, у него трясутся руки с зажатым в них ритуальным кинжалом — тем самым, которым закалывают предателей рода. Это не благородная дуэль, это казнь. Он верит в то, что делает. Он верит, что «Лиран» предала его, и хочет уничтожить её самое ценное.

— Отродье Хаоса, — сипит он, кидаясь на меня. — То, что ты носишь в своём брюхе, сдохнет первым!

Я пытаюсь призвать некроволну, но от страха и неожиданности ничего не выходит. Магия рассыпается, пальцы немеют. Я отшатываюсь, спотыкаюсь о край ковра, падаю на колени, закрывая живот обеими руками.

— НЕТ!

Рагнар возникает из ниоткуда. Не успевая ни подобрать оружие, ни выдохнуть пламя, он просто кидается между мной и клинком. Его тело становится последним и единственным щитом, который он может мне дать.

Широкое лезвие ритуального кинжала входит ему под ребро, туда где бьется сердце.

Слышится глухой, влажный звук.

Лицо Рагнара замирает. В глазах вспыхивает боль и странное, почти извиняющееся выражение. Словно он хочет сказать мне что-то. Словно просит прощения.

Он оседает на пол. По камню расползается тёмное, почти чёрное пятно крови. Много. Слишком много.

— Нет, нет, нет, нет… — заклинание, бессмысленный шёпот срывается с моих губ. Я подхватываю моего генерала, пытаюсь зажать рану ладонями. Кровь не останавливается, она обжигает мне пальцы, липкая и горячая. — Не смей, слышишь⁈ Не смей умирать!

Глава 38

Паника длится один удар сердца.

Короткий, оглушительный, как треск разрываемой ткани реальности.

Кейран возвышается над нами. Его трясёт, но в трясущихся руках он всё ещё сжимает клинок. А его взгляд снова падает на мой живот.

— Одним ударом — двух зайцев, — бормочет он, и его лицо искажает улыбка безумца. — Сначала генерал, потом твой выродок, Лиран.

Он заносит кинжал снова. Время замедляется так, что я могу разглядеть капли крови моего мужа на лезвии, на стальном жале, нацеленном теперь в мой живот.

В моего ребёнка.

Рагнар истекает кровью на моих коленях. Из раны под ребром растекается тёмное пятно, слишком быстрое, слишком горячее.

Я знаю этот металлический и острый запах его крови, смешанный с гарью его собственного Огня, который сейчас угасает в нём.

Он закрыл меня собой. Как закрывал перед отцом-Императором, когда тот требовал отречься от сироты с Севера.

Но сейчас его тело больше не щит.

Лицо Кейрана похоже на маску безумца, за которой нет ничего, кроме жажды разрушения. Глаза пустые, как у куклы.

Фенрис раздавил его правдой о Лиран, выпотрошил душу, оставив только голодную ненависть ко всему, что создала «его ведьма». К «отродью», которое носит «его Лиран».

Он даже не понимает, что перед ним не она. Его кинжал нацелен в меня, а он видит её.

— Сдохни, тварь, — хрипит он. — Вместе со своим выродком.

Время замирает.

Я вижу, как дёргается Рагнар, пытаясь подняться. Вижу, как его пальцы скребут по камню в поисках меча. Вижу, как по его губам течёт струйка крови.

Он не успеет. Даже его драконья регенерация не затянет такую рану за секунды.

Гвардия отрезана. В коридоре слышны крики и звон стали, там всё ещё бьются верные Кейрану головорезы.

Я в ужасе смотрю на лезвие, летящее ко мне, и понимаю три вещи одновременно.

Что я больше никогда не смогу ненавидеть Рагнара. Что его признание в любви было правдой, оплаченной кровью через минуту после слов. И что если я сейчас не сделаю невозможное, мы умрём втроём, так и не успев стать семьёй.

Мои пальцы, сжимающие рану генерала, немеют от его крови. А внутри меня — там, где притаился маленький испуганный комочек жизни, — что-то отзывается на мой ужас.

Не холод,