Пленение дракона - Миранда Мартин

Повернувшись к ним спиной, я выхожу за дверь на прохладный ночной воздух. Когда я освобождаюсь от их взгляда, у меня полились слёзы. Я не плакала с того дня в кабинете врача. В тот день, когда он произнёс слова, поставив мне мой диагноз. Рак. Тремор, преходящая слабость и периодические головокружения. Я думала, что это усталость от слишком сильного напряжения. Как я могла так ошибиться?

Рак, почти неслыханная болезнь. Доктор Трейвен сказал, что ему пришлось покопаться в корабельных журналах, чтобы определить, что это было. Предки всех, кто находился на борту корабля поколений, прошли обширное генетическое тестирование, чтобы выявить все возможные дефекты. Каким-то образом то, что сделало меня восприимчивой к ней, осталось незамеченным. Тогда он сказал мне, что у меня есть год, может, два. Опухоли росли в моём теле, медленно поражая мою нервную систему, и симптомы становились всё хуже, пока однажды я не стану слишком слаба, чтобы просто стоять.

Дверь в нашу хижину открывается и закрывается. Вытерев слёзы, я скрещиваю руки на груди, собираясь с духом. Мощные руки обхватывают меня, и Висидион кладёт голову мне на плечо, крепко прижимая меня к себе, но не говоря ни слова. Я напрягаюсь, ожидая сочувствия, вопросов или чего-то ещё, что происходит, когда кто-то узнаёт, что ты умираешь. Всех вещей, которых я избегаю, потому что не хочу с ними иметь дело. Он притягивает меня ближе к своей груди и молчит. Держа меня.

Напряжение нарастает, пока мои мышцы не задрожали. В любой момент он точно что-нибудь скажет.

Тёплое дыхание скользит по моей щеке, а он всё ещё молчит. Моё сопротивление рушится, и я растворяюсь в нём. Он принимает мой вес, поддерживая меня. Когда напряжение угасает, вместе с ним уходит и эластичность моих мышц, и я падаю на него. Я поворачиваюсь к нему лицом и сливаюсь с его крепкими мускулами, а затем кладу голову ему на плечо. Непроизвольные слёзы возвращаются, и я позволяю им литься, промокая его плечо. Я плачу, пока ничего не осталось, и всё ещё тихие рыдания сотрясают мою грудь. Я не знаю, сколько времени проходит в тишине. Его руки гладят мои волосы и делают круговые движения по моей спине, пока, наконец, я не была опустошена. Вся боль и страх исчерпаны.

Истина где-то рядом. Он знает.

Выпрямляясь, я вытираю щеки, не в силах встретиться с ним взглядом. Покачав головой, чтобы очистить её от заполняющего её ватного облака, я делаю несколько глубоких вдохов, пока мои лёгкие не наполняются и не опустошаются, не улавливая последних эмоций. Почувствовав наконец, что всё в моих руках, я кладу руку ему на грудь, глядя на точёные мышцы. Я позволяю своим пальцам следовать по линиям, их кончики покалывают, когда я прослеживаю края чешуек, пересекающих его кожу. Одна из его больших рук обхватывает мою щеку, и я, не раздумывая, прижимаюсь к ней.

Другая его рука обнимает меня за талию, и мне кажется, что я окружена им. Не только физически, но и эмоционально. Мягкие, но интенсивные волны любви и заботы омывают меня, и почему-то это было физическое ощущение. Моя кожа горит, когда оно омывает меня, согревая его чувствами. Медленно я поднимаю на него глаза. Мой желудок сжимается, когда формируется холодный комок страха, страха перед тем, что я найду в его глазах. Я не хочу этого увидеть, но оно будет там. Сочувствие. Единственное, что мне не нужно. Не в силах больше этого избегать, я встречаюсь с ним взглядом.

Его нет.

Ни малейшего признака сочувствия. В его глазах светится беспокойство и то, что я могу назвать только любовью, но ни намёка на сочувствие. Кончики его пальцев скользят по линии моей челюсти и пересекают мои губы, раскрывая их, когда он проходит по ним. Мягкое, нежное прикосновение, наполненное желанием, но более того, оно передаёт чувства ниже уровня слов. Стеснение внутри меня пульсирует от внезапной, неожиданной жажды.

Поднявшись на цыпочки, ищу его губы. Я нахожу их, и мы целуемся, вызывая в моих мыслях фейерверк, прогоняя трепет. Его губы скользят по моим, пожирая сомнения, сдержанность и беспокойство. Своими губами он отдаётся мне, и я не могу не ответить тем же.

Обхватив его руками за шею, я погружаюсь в его поцелуй, а затем он поднимает меня с ног, дотягивая до своего роста. Когда я обхватываю ногами его бёдра, выпуклость в его штанах сильно прижимается к моему телу, раздувая пламя ещё сильнее. Желание пронзает меня мучительной дрожью.

Его язык проходит мимо моих губ, заявляя, что мой рот принадлежит ему. Отдавая себя ему так, как никогда не открывалась другому, я принадлежу ему. В этот момент, прямо сейчас, всё остальное не имеет значения.

Разногласия, тревоги, долг — всё рушится перед нападением его губ на мои.

Мои бёдра инстинктивно трутся, ища облегчения от острой жажды в моей киске. Глубокая, пустующая боль, которая требует наполнения. Никогда в жизни я не чувствовала такого жгучего желания.

Держа руку за его шеей, я просовываю другую руку между нами, в крошечную щель между моими бёдрами и им, просовывая её под застежку его штанов. Я впервые прикасаюсь к его члену. Вздох вырывается из моих губ, когда он подпрыгивает от моего прикосновения. Он шипит от удовольствия, и я продвигаю руку дальше между нами, не ослабляя прикосновения к нему бёдрами. Я обхватываю его член рукой — там были выступы, о которых я только слышала. Я нахожу его мягкую нижнюю часть и слегка глажу.

Он стонет во время нашего поцелуя, резко выдвигая бёдра вперёд и зажимая мою руку между нами. Его язык, более настойчив, входит и выходит из моего рта. Одна рука запускается в мои волосы, тянет их, и я глажу его член быстрее, отвечая на его желание.

Его бедра двигаются быстрее и сильнее в ответ. Стук глубоко в моём сердце поглощает меня.

— Эй, вы там! — вмешивается внешний голос, возвращая моё внимание к окружающей обстановке.

Висидион шипит громко и сердито. Он ставит меня на землю и встаёт передо мной лицом к незваному гостю.

— Вернитесь в свою хижину, — говорит охранник.

Их четверо, часть ночных патрулей.

Идиотка, как я могла позволить зайти этому так далеко? Я должна была догадаться, что это произойдёт. Висидион напрягается, руки сжимаются в кулаки, хвост поднимается.

Обойдя его, я кладу руку на его бицепс, надеясь его успокоить.

— Конечно, — говорю я, опустив