Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер

— Вы можете остаться? — спросила она шепотом, словно боясь услышать ответ.

— Я не знаю, — сжал её пальцы до боли. — Павильон почти готов. Чем совершеннее он становится, тем меньше во мне земного. Я чувствую, как меня вытягивает, словно сквозняком в открытую дверь.

— Мы закроем дверь, — твердо произнесла она.

— Нельзя закрывать дверь на Небо.

— Можно, если привязать себя к земле — в её глазах загорелся огонек упрямства, который я так любил.

— Как можно привязать душу бога?

Она промолчала, глядя на нашу соединенную тень на стене.

— Любовь. Или грех. Или обещание, которое нельзя нарушить.

— Грех… — Я усмехнулся. — Любовь к смертной — это уже грех для Небес. Но этого мало. Нужно что-то тяжелое, что удержит меня здесь. Лин Вань. Осталось пять дней до сдачи. За эти пять дней мы должны сделать что-то, что навсегда привяжет меня к этому миру.

— Что, Мастер?

— Мы должны нарушить правило, — произнес я и план начал формироваться в голове. — Павильон Тысячи Осеней должен быть совершенным, но совершенство принадлежит Небу. Если м сделаем его совершенным, то я уйду.

— То есть мы… должны испортить его? — ужаснулась она.

— Нет, мы должны сделать его человеческим. Мы должны внести в него скрытый изъян. Тайну, которая будет известна только нам. Это нарушит правило и заземлит меня.

— Я уже сделала это, Хань Шуо, — она лучезарно улыбнулась.

— Что?

— В резьбе на центральной балке, где листья клена, я вырезала наши имена. Шоу и Вань. Это должно нарушить правило и является дерзостью перед Императором. Но это наш секрет.

— Ты вырезала наши имена? — Я смотрел на её с удивлением.

— Да. И теперь этот павильон не просто дом для наложницы. Это памятник нам.

Я громко и облегченно рассмеялся, чувствуя, как страх перед Небом отступает.

— Ты маленькая хитрая лисица! Ты привязала меня к балке раньше, чем я успел подумать об этом.

Я наклонился и поцеловал её в ладонь, где была мозоль от стамески. Я так хотел поцеловать её в губы, но пока не смел это сделать.

— Спасибо. Возможно, этого хватит. А если нет... то придется мне драться со стражами, которые спустятся за мной.

— Я помогу вам драться, — серьезно сказала она.

В эту ночь мы больше не спали и только сидели и говорили о будущем. О том, какую мастерскую откроем, когда все закончится, и о том. Какие заказы будем брать.

* * *

Повествование от лица Лин И (Лин Вань)

Последние дни были гонкой со временем. Павильон был готов в своей красоте. Мы создали всю мебель и сделали отделку для каждой комнаты. Внутри пахло кедром и дорогим воском.

Но с Хань Шуо творилось неладное. Он слабел, несмотря на его решимость остаться, его тело начинало подводить его. Волосы стали полностью белыми и светились. Кожа стала холодной, как лед. Он часто замирал посреди работы, глядя в пустоту, словно слышал зов, которого не слышала я.

— Держи меня, — шептал он в такие моменты, хватаясь за мое плечо. — Держи, Лин Вань. Меня уносит.

Я держала, кормила его насильно и заставляла пить густые земные отвары из кореньев, чтобы утяжелить его ци. В день сдачи, когда Императорская процессия уже показалась на берегу, Хань Шуо упал. Мы были в тронном зале, наводили последний лоск, и он просто осел на пол, выронив тряпку.

— Мастер! — я подбежала к нему. Он был почти прозрачным. Сквозь его руку я видела узор на полу.

— Началось... — прошептал он. — Павильон готов, гармония достигнута, портал открывается.

— Нет! — я схватила его за плечи, тряся. — Ты обещал! Ты обещал остаться! Вспомни про балку! Вспомни про наши имена!

— Я... пытаюсь... — его голос звучал как эхо. — Но тяга... слишком сильная...

Снаружи зазвучали трубы, знаменуя приход Императора.

— Вставай! — я влепила ему звонкую пощечину. — Ты не смеешь умирать сейчас! Бай ждет твоего падения! Ты хочешь доставить ему радость?

Боль отрезвила его. Он моргнул и плотность его тела немного вернулась.

— Бай... — прохрипел он. — Да. Бай. Злость... это хорошо. Злость держит.

Он с трудом поднялся, опираясь на меня.

— Я выйду к ним, Лин Вань. Я сдам работу и останусь, даже если мне придется вырвать себе сердце, чтобы оно стало тяжелее.

Он поправил одежды. На мгновение передо мной снова стоял величественный и гордый Звездный Лорд, но я видела, какой ценой ему это дается.

— Пошли, — сказал он.

Мы вышли на солнечный свет, навстречу Императору, Баю и нашей судьбе.

Глава 17

 Императорская барка причалила к каменным ступеням острова под грохот барабанов и звуки труб. Я стояла за спиной Хань Шуо, стараясь дышать ровно. Моя мужская одежда была новой, безупречно отглаженной, волосы туго стянуты в пучок под шапочкой, а на поясе висела нефритовая печать. Но никто не знал, как я дрожала внутри, напоминая сушеный лист.

Хань Шуо держался прямо несмотря на бледное, почти прозрачное лицо, в его осанке чувствовалась стальная воля. Он держался за этот мир кончиками пальцев, сражаясь с зовом Небес, который тянул его вверх. Я чувствовала его борьбу, и это причиняло мне боль. Сердце сжималось, заходясь галопом и мешая дышать.

Император сошел на берег, разворачивая желтые одежды, которые тут же всколыхнул прибрежный ветер. За ним следовала прекрасная и холодная наложница Лан, и свита министров.

Среди них, шурша фиолетовым шелком, шел Советник Бай. Его лицо было непроницаемым, как деревянная маска лицедея. Он улыбался, но глаза его, скользившие по стенам Павильона, были холодны, как зимнее небо.

— Поднимите головы, — прозвучал голос Императора, и мы с Хань Шуо выпрямились.

— Небесный Зодчий, — Император подошел к черной колонне и провел рукой по её поверхности. Дерево было гладким, теплым и бархатистым. — Ты сказал, что огонь — это очищение. Мы видим правду в твоих словах. Этот Павильон не похож ни на что, созданное ранее. Он суров, но в его суровости — величие. Ты украсил его лучше, чем любой ремесленник.

Наложница Лан вошла внутрь. Она и так раньше видела Павильон и часто в нем гуляла, но когда