Корона Олимпа - Кейт Ашер

Келис вскинул подбородок и зашагал ко мне, не разрывая зрительного контакта. Питон Дианы злобно зашипел, когда бог едва не наступил на него. Почему-то я была уверена, что змее пришлось бы куда хуже, чем этому здоровяку. Диана нахмурилась. Я сощурилась ей в ответ. За ней должок. Она скоро узнает, что бывает, когда пытаешься отравить, искалечить или убить саму Смерть. Зловещая ухмылка тронула мои губы, пока я выстраивала план мести.

— Чему обязана такой чести? — сухо спросила я.

— И тебе доброго утра, Белладонна, — ответил он не менее саркастично.

Но тут Келис отбросил напускное веселье, и его лицо стало почти искренним. — Будь с нами в союзе. — Он указал на Ароса и Афродиту, которые о чем-то настойчиво шептались. — Тебе не вытянуть всё в одиночку. К тому же, нам не помешает на поле боя тот, кто повелевает смертью. — Он пожал плечами, и по его лицу скользнула ухмылка.

Я поджала губы, раздумывая. Драконица подтолкнула меня именно к нему — не зная, что он уже собрал свою команду. Но могла ли я доверять чутью трехкилограммового существа, которое знала без году неделю?

— Я присоединюсь к вам при одном условии, — медленно произнесла я. Он вскинул брови, и между ними пролегла морщинка настороженности.

— И каково же оно, смею спросить?

— Ты скажешь мне, почему всё время называешь меня Белладонной.

Келис хмыкнул. — Иди с нами, и я скажу тебе это после победы. Ухмыльнувшись, он направился обратно к паре, которая с любопытством наблюдала за нашим разговором. Он выгнул бровь, скрестил руки и замер в ожидании.

Насупившись, я поплелась за ним. Драконица довольно мурлыкала мне в ухо. Хоть кто-то из нас был доволен таким раскладом.

— Дорогуша! — выкрикнул Арос, по-хозяйски закинув руку мне на плечи. — Добро пожаловать в команду «Герои»! Я сбросила его руку, вскинув бровь. Героем я не была.

— Ой, да брось. Мы как раз обсуждали тактику. — Он повернулся к остальным, сменив тон: — Так какая у нас тактика?

Я чуть не расхохоталась. Сын войны — уж кто-кто, а он должен был иметь план.

— Арос, мне начинает казаться, что твое детство было безрадостным. — Он недоуменно взглянул на меня. — Сначала проблема с алфавитом, а теперь выясняется, что папочка не обучил тебя военной тактике? — Я насмешливо покачала головой.

Он ухмыльнулся: — По крайней мере, мой папаша не давал мне в качестве игрушек трупы.

— Напротив, дорогуша. Папочка давал мне ножи и учил, как ими пользоваться.

Я подмигнула и призвала в ладонь знакомый теневой кинжал. Подбросив его и поймав за лезвие, я метнула его в Ароса. Тот отпрянул. Прежде чем клинок коснулся кожи между его глаз, я позволила тьме развеяться. Облако черной пыли взорвалось прямо перед его лицом, заставив его закашляться, как рыбу на суше.

А затем, невероятно — а может, и психопатично — он заулыбался и начал медленно хлопать. Воздух изменился. В нос ударил запах меда и виски. Келис нахмурился за секунду до того, как я поняла, что мы все почувствовали.

Арос возбудился. Ну конечно. Насилие — его язык любви.

Афродита хихикнула — тонко и воздушно. Так она смеялась только в приличном обществе. Когда мы были наедине, она хохотала как старая карга, и это было одним из моих любимых качеств в ней.

— Итак, как мы будем действовать? — ворчливо спросил Келис, возвращая группу к делу.

Время шло. Мы были последней группой, оставшейся в поле. Леандр уже мчался к скалам, Тифон наступал ему на пятки; Диана и Аполлон решили попытать счастья на горе, а Архимед — пожалуй, самый дерзкий из всех — направился прямиком к главным воротам замка.

— Идем напролом, — сказала я. — Выберем лучший маршрут, когда подберемся ближе. Мы понятия не имеем, какие ловушки приготовила Афина.

— Она права, — согласилась Афродита

. — Значит, прямо, — отрезал Келис.

Мы обнажили оружие. Арос протянул один из своих кинжалов богине любви, кратко проинструктировав: — Тыкай их острым концом.

И вот так мы двинулись через поле. Четверо маловероятных союзников. Команда «Герои». Я тихо улыбнулась про себя, призывая тьму к поверхности. Я знала: это лишь вопрос времени, когда она мне понадобится.

* * *

Первое препятствие Афины поджидало нас на полпути к цели. Секунду назад всё было спокойно, а в следующую Арос наступил на какой-то «неправильный» клочок земли.

Тут же ожил скрытый механический механизм. Я никогда не видела ничего подобного — тут явно приложил руку Гефест. Серебристая штуковина выглядела безобидно, пока не начала палить стрелами во все стороны.

— Сука! — рыкнул Арос, откатываясь в сторону, чтобы не поймать деревянный снаряд бедром.

Афродита изящно отпрянула; её голубь испуганно закурлыкал и взмыл в небо.

— Назад! — крикнула я ей.

Я не стала проверять, послушалась ли она, и резко обернулась. Келис — чертов Келис! — ловил стрелу голой рукой. Он просто выхватывал их из воздуха, словно пушинки.

Каким-то чудом я не стала мишенью, что было даже приятно, учитывая, что последняя летевшая в меня стрела была отравлена. Воспоминание всё еще жгло. Но мой вздох облегчения был недолгим.

Маленькая серебряная машина, исчерпав запас стрел, зажужжала и начала трансформироваться. Детали вращались и изгибались, превращаясь в конструкцию побольше, с цилиндрической трубой наверху. Труба опустилась параллельно земле и замерла.

— Она... пуста? — прошептала Афродита.

— Нет, — тихо ответила я. — Кажется, она ждет. Словно наблюдает.

Арос фыркнул, и в этот миг машина загудела. Звук становился всё громче, я уже думала, что она взорвется. Вместо этого из жерла вырвалось пламя, направленное прямо в меня. Я нырнула в сторону; драконица взвизгнула, впившись когтями в мое плечо.

Машина отслеживала каждое мое движение. Дуло поворачивалось следом, куда бы я ни бежала. Я петляла и пригибалась, постоянно оставаясь на линии огня. Келис пытался сбить её, его волк кружил позади, но изобретение Гефеста казалось неуязвимым. Звери держались на расстоянии, чувствуя, что огонь станет их погибелью.

Афродита стояла рядом, беспомощно хмурясь на свои обожженные руки. Её голубь скорбно ворковал.

Но победил творение Гефеста Арос. Он прыгнул прямо в пламя, предназначавшееся мне, закрыв меня своим телом.

Он глухо застонал, когда огонь ударил в его широкую грудь, прожигая кожу и лен. Казалось, он стал больше, глубже вдыхая жар. На его лице не отразилось ни тени боли. Огонь не причинил ему вреда. Напротив, я чувствовала, как растет его сила.

Арос поглощал пламя. Чем больше машина изрыгала огня, тем больше он вбирал в себя. Его тело начало светиться, под кожей заплясали завораживающие вихри, а от спины волнами исходил