Не Снегурочка - Алёна Сереброва

— Ты не виновата, понимаешь, мам? — чуть злее, чем собиралась, обрубает Влада. Она прекрасно знает, кого собирается помянуть та, но слышать об отце не хочет, особенно в таком контексте, особенно, когда в голове и так звучит его чёртов голос. — Как пропала Соня?

— Метель... — мать всё-таки высвобождается из рук Влады, однако никуда не уходит. — Я решила забрать её сегодня пораньше. Мы шли из садика, когда она началась... Соня торопилась, просилась побыстрее домой, вцепилась мне в руку так, что даже больно стало. Мы шаг ускорили, насколько это возможно, когда вокруг метёт так, что почти ничего не видно. А потом... в глаза мне полетела целая пригоршня снега, хотя я прикрывалась, и этот вой... Будто, чья-то собака жутко испугалась непогоды. А потом я почувствовала, как Соня разжимает пальцы и что-то кричит. Когда я обернулась, её уже не было, ни следов, ничего... Влад я не смогла...

— Ты не виновата, — напоминает Влада. Голос звенит от напряжения, однако сказать иначе, мягче не получается. Не тогда, когда внутри, кажется, всё вымерзло. — Будешь чай? Вроде бы у нас где-то ромашка была... а я пока грязь подотру.

Мара и этот человек, кем бы он ни был, зашли слишком далеко. Ксю, она сама, Майя, теперь Соня...

Влада прикрывает глаза, собираясь с мыслями. Дальше ждать не имеет смысла и вариантов верить сну или нет, больше нет.

* * *

Мать довольно долго не желает засыпать, несмотря на приём успокоительного. Влада вслушивается в шаги, отслеживая короткий маршрут по комнате: из стороны в сторону, словно запертое в клетке животное, от стены к стене... Это отвлекает от пустой кровати у окна.

Помогает...

Стоит шагам матери ненадолго затихнуть, как взгляд снова прикипает к кровати. Яркое покрывало, посаженная Соней в угол плюшевая мышка с оторванным хвостом. В темноте комнаты всё это выглядит серым и безжизненным.

Обняв колени, Влада прячет в них лицо. Прячется, не желая смотреть на пустую кровать, думать...

— Ксю...

«Маленькая и слабая, — смеётся голос отца в голове. — Женщины ни на что не способны... Постоянно требуют помощи».

Дыхание перехватывает и к горлу подкатывает горечь. Влада помнит тот момент. Ей пять, отец торопит собираться, называет копушей, а куртка висит так высоко... Эта мелочь ни в какое сравнение не идёт с происходящим сейчас, но язык словно присыхает к нёбу.

Что-то меняется вокруг и, кажется, становится ещё тише. Влада даже голову от колен поднимает, прислушиваясь, только вот не слышно ни звука, будто кто-то рубильник повернул. Ни единого...

Движение на периферии зрения привлекает внимание, ведёт за собой, заставляя повернуть голову в сторону окна.

Ксю сидит, закинув ногу на ногу за столом напротив кровати Сони. Смотрит выжидающе, словно это Влада тянет время и заставляет её ждать.

— Ты пришла...

Ксю кивает. Всё ещё непривычная, но уже знакомо молчаливая. Совсем не такая, какой была при жизни.

— Соня у неё, да?

Влада хотела спросить о другом, вернее потребовать, но мысли о сестре выходят на первый план. Ей надо знать, быть уверенной в правильности своего предположения и выборе направления. А ещё в дороге, которую предстоит пройти.

— Ксю?! — выходит так громко, что Влада замирает, прислушиваясь, но оглушающая тишина никуда не девается. — Мне нужно знать.

— Да. С ней всё в порядке.

— Ты сможешь отвести меня к ней?

Ксю замирает и на мгновение Владе кажется, что она как-то даже истончается, превращаясь в едва различимую дымку. Но потом фигура Ксю снова набирает плотности и объёма.

— Показать, не отвести...

— Хорошо, но стой. А в подвал ты сможешь меня отвести? Как вела Майю ко мне? Я хочу посмотреть, где он держал меня, может это поможет понять...

— Мазохистка, — звучит насмешливо, почти как в старые добрые времена, так что сердце в груди щемит.

— Ксюш, пожалуйста.

Та самая чёртова просьба о помощи, что горчит на языке. Не завуалированная под вопрос и почти не прикрытая кучей слоёв. Не хватает только самого слова, трёх слогов, что прозвучат, как забиваемые гвозди: «По-мо-ги». Правда Влада сейчас почти готова и на это. Соня, Майя, слишком многое стоит на кону.

— Хорошо, — сдаётся Ксю так же быстро, как и прежде.

— Что мне нужно делать, чтобы ты показала Соню? Уснуть? Я сейчас тогда...

Влада уже готова лечь и закутаться, однако, качнув головой, Ксю поднимается и как-то быстро оказывается совсем рядом.

— Вставай, — требует она, тем самым скрипуче-снежным голосом, как будто сжатый в кулаке пушистый снег. А когда Влада подчиняется, добавляет: — Ты уже спишь.

* * *

Она снова оказывается перед обледенелым домом, только на этот раз не одна. Ксю стоит совсем рядом, кажется чуть качнись в сторону и заденешь плечом. Да и вокруг больше нет разбавленной снегом тьмы. Даже фонари горят, как им и положено. Стоит обернуться, как в глаза бросается огромная тёмная громада наполовину собранной ели и маленькие, особенно по сравнению с ней, ярмарочные домики тянущиеся вереницей по обе стороны от Влады.

— Внутрь ходить не стоит, если не хочешь чтобы она тебя заметила.

Шепот Ксю кажется пробирается под самую кожу и становится холодно так, будто Влада действительно вышла на улицу в одной пижаме и стоит сейчас на снегу босыми ногами.

— А она может?

— Если она тебя увидит, то запомнит...

Предупреждение оседает колким холодом на шее, будто кто-то вцепился в неё руками. Опоздавшее на одну ночь оно уже бессмысленно, Мара в теле Майи её уже видела...

Влада помнит тёмный взгляд знакомых глаз, собственный страх, примораживающий к полу, и как больно ткнулся в пятку порожек при отступлении.

— Там есть окно, — напоминает о себе Ксю.

Снег не хрустит, когда Влада делает шаг, а, когда она оборачивается, за спиной не оказывается ни единого следа, лишь девственно чистая белизна. Будто их тут и нет вовсе.

Начинающееся на уровне бедёр окно зашторено словно впопыхах, так что между занавесок осталась узкая щель, в которую можно заглянуть. Правда рассмотреть удаётся немного, лишь кусок ёлки и стены за ней. А ещё Соню...

Маленькая, потерянная. Она сидит, ссутулившись, у подножия ёлки и что-то перебирает на полу. Влада силится рассмотреть, что именно, однако угол обзора не позволяет.

Соня шмыгает, резким движением вытирая нос рукавом куртки, и снова толкает что-то пальцем по полу.

Память