Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

Принц кивнул.

— Тебе не опасно будет идти одной?

— Нет. Когда-то здесь жили варги, но в войне с демонами их уничтожили. Да и… Нет, не опасно.

— Хорошо.

Он был так красив в эту минуту, озарённый заходящим солнцем, улыбающийся, безмятежный и такой уверенный в себе, что Ирис едва не потянулась, чтобы коснуться этих губ, прижаться к сильному телу и на миг забыть обо всём. Она заставила себя отвернуться и пойти по знакомой дороге.

Иллюзии. Вся её жизнь превратилась в иллюзии. Иллюзии любви, безопасности, надежды…

Во дворце никого не было. Слуги, видимо, предпочитали ночевать дома. Да и что им было делать в резиденции, куда этим летом королевская семья не смогла приехать? Парк зарос, газон не был стрижен, и дворец показался Ирис местом из детской сказки. Здесь могли быть спрятаны сокровища, а могли ночевать разбойники, например.

Она вошла в незакрытые кованые ворота и направилась к парадному въезду из белого мрамора мимо неработающих фонтанов.

В прошлом году они все вместе сюда приезжали. И даже отец смог выбраться на пару осьмиц. И Лили ещё не была больна, она улыбалась своей мечтательной улыбкой, полной тайны и молчания. Эйв задирал Астора, а Дайн бегал за старшим братом хвостиком и этим изрядно бесил Ирис. Мама сердилась на живость детей, но не так, как дома, в Большом дворце. Здесь даже королева становилась менее чопорной и меньше обращала внимания на проделки сыновей и дечерей. Она любила сидеть в тени вон той беседки, увитой глицинией, и читать назидательные романы, сама, или слушать чтение фрейлин.

В то лето они все ещё были счастливы, но не знали об этом.

Ирис прошла во дворец.

Уже стемнело, луна ещё не поднялась. Где-то ухала сова. Ирис прошла по анфиладе залов, по всем этим гостиным, будуарам, кабинетам. Ей стало жутко. Казалось, будто кто-то ходит за ней следом и горестно вздыхает. Но у неё ведь есть время до завтрашнего вечера, верно? Ширан приедет только завтра. Он должен был присутствовать на коронации, а потом и на торжествах… Герцог всяко отправился или в ночь, или на следующий день после…

Ирис прошла в свою комнату. Здесь стоял мольберт. Принцесса распахнула окно, чтобы впустить свежий воздух, и увидела на подоконнике вазу со свежими ирисами. Странно. Кто бы их мог оставить здесь? Слуги? Но зачем?

С альбома, закреплённого на мольберте, на девушку печально взирала Лили, окружённая цветущими кистями сирени. Этот портрет не был дописан, а потому Ирис оставила его здесь. Она подошла, коснулась лбом лба сестры.

— Лили, — прошептала тихо, — Лили. Какие мы были с тобой глупые!

И вздрогнула, мгновенно осознав, что уже не одна в комнате. Обернулась.

Ширан стоял в дверях и смотрел на неё. В своём серо-синем мундире и таком же плаще, обшитом золотым галуном. Ирис с трудом удержала вопль ужаса. Совсем рядом. Настоящий, не во сне. Заставила себя опустить взгляд и сделать реверанс. Но горло словно стиснула ледяная рука, и голос исчез.

Герцог подошёл к ней, наклонился, обнял, ткнулся лицом в её волосы. Он тяжело дышал, и от него пахло потом и чем-то ещё.

— Ирис, — хрипло прошептал он, с болью, с какой-то тяжестью.

«Кьяр знает или нет, что Ширан уже здесь?» — испуганно подумала принцесса, прижимаясь к мучителю и дрожа. Почувствовала, как его пальцы зарылись в её волосы, поглаживая.

— Ты сказала, что хочешь обсудить что-то, — напомнил он, отстранил девушку, приподнял её лицо и заглянул в глаза. — О чём ты хотела со мной поговорить?

— Я писала об этом, — прошептала она.

— Ирис, посмотри на меня.

Принцесса заставила себя послушаться. Его лицо было бледным, под глазами пролегли круги, обострившись мешками, нос заострился. Вид был больным, измученным. Ирис коснулась пальцем небритой щеки, несмело, нерешительно. Провела по скуле, спустилась к щетине бороды.

— Я устала бояться, — прошептала тихо. — Я устала ненавидеть, Ширан. Я человек, а не вещь или игрушка.

Герцог осторожно взял её пальчики, касающиеся его лица, поднёс к губам и поцеловал. Нежно, шершаво.

— Я знаю.

— Что ты сделал с Эстэль?

— Ничего.

— Почему ты на ней не женился?

— На женщине, которая подлила мне приворотное зелье? — с неожиданным холодом уточнил Ширан. — Затащила меня в постель, чтобы вынудить жениться на ней? Ирис, даже у демонов жена — это жена. Демоница или человек, неважно. Это та, на кого можно положиться и кому можно доверить свою жизнь.

— Но ведь это я её…

— Знаю.

Они помолчали. Ирис слушала его дыхание и думала: как странно знать, что перед тобой человек, который скоро умрёт.

— Ирис, — Ширан провёл ладонью по её щеке, убирая волосы и заставляя снова посмотреть в глаза, — ты написала, что хочешь стать моей женой. Это так?

Она заставила себя приласкаться щекой о его ладонь, с ужасом осознавая, что соскучилась. Где-то очень-очень глубоко, на зверином уровне.

— Да, — произнесла хрипло.

— Я никогда не отказывался от своих слов, — шепнул он. — Ты отказалась от них сама. Но сейчас ты точно этого хочешь? Подумай. Если вещь предаёт хозяина, какой с неё спрос? Это лишь вещь. Её выбрасывают или ремонтируют. А если жена предаёт мужа…

Ирис сковал ужас.

Ширан потёрся виском о её волосы, шумно вдыхая запах:

— Я скучал, девочка. Очень.

Прижал к себе, запрокинул её голову и поцеловал, жарко, го́лодно, но очень осторожно, будто сдерживая себя. Словно умирающий от жажды — кувшин с водой. Девушка обвила мужскую шею руками, услышала тихий стон.

— Ирис, — шепнул герцог, снова отстранившись, — Ирис, я просил твоей руки у твоего отца, как заведено у людей испокон веков. А сейчас я спрашиваю тебя по обычаю демонов. Тебя, а не твою родню. Только тебя. Ты будешь моей женой?

— Да, — выдохнула она, вздрогнув.

— Моей плотью и кровью, моим тылом, матерью моих детей?

— Да.

— Хорошо, — прошептал он. — Дай мне руку.

Ирис непонимающе посмотрела на него, лихорадочно соображая, под каким предлогом можно было бы заманить врага в Кроличий грот. Если он сейчас спросит: простила ли, любит ли, она точно так же легко солжёт. Герцог взял её ладонь, коснулся губами.

— Потерпи, маленькая. Не бойся.

И ударил тонким узким ножом так, что клинок прошёл обе ладони насквозь. Ирис закричала. Ширан запел. Низко, жутко. Глаза мужчины вспыхнули золотом. Золотом полыхнул шрам. Ирис показалось, что в её руку ввинтилась змея. Девушка упала на колени, силясь вырваться, освободиться от острого жжения.

— Нет, нет! — кричала