Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– Да перешёл уже! – психанул он. – Англичанка тогда прямым текстом заявила, что хочет заниматься со мной индивидуально, так как я слетел с катушек, потому что в школе моим воспитанием никто не интересуется. Типа, кто, если не она.

– Индивидуально? – с иронией хмыкнул Имир. – Поехали дальше.

– Я сходил разок и поклал. Думал, Мстиславовна наигралась. Но она побежала к Леонидычу с угрозами и требованием пригнать отца с матерью в школу. Он позвал меня, объяснил. Я махнул рукой и опять поклал. Тогда Алина завалила меня двойками и выставила с урока за то, что…

– … повернулся к Миле перевод посмотреть, – сухо перебил монолог родственника отличник. – Мне это неинтересно, Сэро. Я и без твоих пояснений прекрасно видел, что англичанка ищет повод прицепиться. Помню несколько уроков, когда Алина валила, ставила неуд, и ты ходил, вроде, отрабатывать… Знаешь, что? Для нас с тобой чужие придирки не впервой. Только есть разница. Я держу дистанцию, а ты начинаешь свои игры. Так понимаю, с Алиной тоже решил сыграть?

Повеса вздохнул, положил руки на бёдра:

– Сначала да.

– Доигрался?

– Ни до чего я не доигрывался! – взорвался он. – Она меня задолбала!!! Бесит, когда…

– Заткнись! – ледяным тоном прошипел Имир. – Если Роза и Сона проснутся, я тебя голыми руками задушу! Или хочешь, чтобы к нам из-за твоих воплей Русланка прибежала? Тогда прикуси язык да убавь громкость!

Близнец послушался, нервно дыша.

– Чего болталку проглотил? – зло спросил умник, поднявшись с тумбочки да подойдя к брату вплотную. – Ежу понятно, что на индивидуальные тебя, бездельника, тащили арканом не просто так. Догадываюсь, что Алина Мстиславовна, одурев, перешла допустимые границы, ожидая взаимности. Но мне похер на неё и её хотелки! Ты мог бы отморозиться, прикинуться валенком, болваном, дегенератом. Да импотентом, в конце концов!.. Но, мля, брат! Жарить училку на подоконнике?! Как ты додумался?!

Сэро, услышав последнее, побагровел от ярости, и, не контролируя себя, пихнул брата в грудь:

– Ополоумел, Имир?!.. Что ты несёшь?!.. Она чуть-чуть расстегнула пуговицы на блузке, повернулась к окну, потому что я предложил ей плечи помять!

– Нашёл, называется, чем бабу развлечь! – язвительно процедил Имир, пихнув в ответку.

– Да, чёрт возьми, специально! Хотел от неё избавиться! Чтобы перестала требовать явки на бесполезные занятия, трогать меня за все конечности, что попадаются ей под руку! Угрожать родителями! – яростно шипел в ответ Сэро. – Я задолбался выкручиваться и плясать между двумя огнями: Валерием Леонидовичем и директором, сидящим у кобылы на коротком поводке! Массаж – это всё, что я придумал наобум, потому что глазеть в разрезы кофт заколебался! Твою ж за ногу, Имир, ты не представляешь, какая эта Алина настырная! Она настолько охренела, что спокойно блузку с плеч спустила и встала возле окна, как я попросил!

Школьник, выплеснув гнев и обиду, выдохся и чуть успокоился. Братья стояли плотно друг к другу, прерывисто дыша. Имир отстранился, отвернулся, подошёл к окну.

– Я не зажигал с ней, клянусь! – от волнения Сэро произносил слова прерывисто, глотал гласные.

– Верю, – спустя время ответил Имир, не поворачиваясь.

– Слава Богу!

– Заткнись. Вас в окне (точнее, полуголую Алину; ты-то за спиной стоял) увидела учитель по трудам, оживилась, подбежала к кабинету и заглянула. Верно я цепь событий построил?

– Да. – Сэро вытер со лба пот. – Она рывком распахнула дверь, ойкнула и тут же выскочила вон. Мстиславовна с перепугу не успела ни поправить вещь, ни спрятаться за парту. Мне этой подставы было достаточно, потому что я уверовал, что после попадалова англичанка отстанет. Я не думал, что старая кошёлка мою физиономию запомнит!

– Болван! – рывком обернулся близнец. – Ты один на всю школу с белыми прядями ходишь!

– Да они давным-давно отросли! – оправдывался тот.

– Похрен! У тебя рожа заметная, как и у меня – одна на двоих! Нас никто ни с кем не спутает! – Имир повернулся, скрестил руки на груди. – Перейдём к делу. Валерий Леонидович со мной по телефону был максимально тактичен. Подозреваю, что он весь этот гон не особо принял на веру. За что ему огромное спасибо. А ещё огромное спасибо за доверие (если бы Леонидыч потребовал разбудить отца, то дадо бы тебя убил уже и в огороде закопал!). Ты, сука, везучий! Но не во всём.

Близнецы многозначительно посмотрели друг на друга. Сэро покорно вздохнул.

– Трудовичка залезла в кабинет, дабы удостовериться, что престарелые бельма её не подвели, – продолжил анализировать отличник. – Чума кладбищенская убедилась, что всё-таки глаз алмаз, дала прыти до аппарата и растрындела о «массаже» на всю школу, приплетая на ходу для эффекта кучу своих маразматических, не сбывшихся похабных фантазий и домыслов. Да какую, нахрен, школу?!.. Весь город уже знает, сто пудов! Сморщенная кочерыжка не могла упустить такой шанс почесать лясы: сидела в шараге лет тыща сто пятьсот, сраку дряхлую от скуки протирала в кабинетике своём вонючем, заметая в щели сыпавшийся из панталон песок. Плешивое пугало и дальше бы за местное привидение у нас в коридорах принимали, если б не ты!

Сэро глухо рассмеялся. Имир посмотрел на него так, что веселиться мигом перехотелось.

– Не до смеха, дуралея ты кусок! Алина выкрутилась (делаю на ходу логичные выводы из сказанного Леонидычем), спёрла всё на тебя, что ты домогался (заткнись, пока я говорю, сказал!!!), приставал, распускал клешни, и вообще срывал с неё тряпьё, изнасиловать хотел (молчать, пока я говорю!). Она, защищаясь, поставит на кон все свои связи, что у неё имеются где-то там, наверху. – Умник задрал голову и тыкнул пальцем в потолок. – Поэтому её уволят не по статье (тебе нет восемнадцати), а по собственному. А вот наша семья налипла.

– При чём здесь все наши… – Начал было спорить близнец, но отличник его оборвал.

– Нехрен удивлённые балясы пучить! Сэро, мы цыгане. Хоть и живём, как местные, но останемся чужими. Чёрными. Приезжими. И ты это на своей шкуре, как и я, не раз прочувствовал. Да, мы сливаемся с армянами, турками, греками и курдами. Но их в седьмой школе много! А наша цыганская семья – одна такая. Поэтому измажут в грязи нас. Боюсь даже думать о реакции родителей: они столько сделали для того, чтобы фамилия Ибрагимовых произносилась с уважением! А теперь что будет? Тебя хотят выставить слюнявым похотливым извращенцем, выгнать из школы. Я перейду, ладно, в другую. А как же Сона и Роза? Они только учиться начали! Ярош подрастает. Испачкается в этом невольно и Руслана.

Оба брата застыли в раздумьях. Настенные часы насчитали час ночи.

– Значит так, –