Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

очнулся первым Имир. – Завтра приходишь в школу к первому уроку, с портфелем (типа ничего не подозреваешь), на взбучку к Николаю Семёновичу и всё отрицаешь. Это был не ты – и точка! Мне плевать, как ты их в этом убедишь!

Отличник опять задумался.

– А ты никого убедить и не сможешь, потому что на кого спустить полканов да обвинить во всех смертных грехах, как не тебя, цыгана, местного оболтуса и Казанову? Алинкины родственнички из высоких кабинетов наверняка потребовали, чтоб тебя убрали. Здесь, кстати, можно скрюченной кошёлке сказать спасибо за обильную болтливость – Мстиславовне сухой из воды не выйти. Молва шикарно по городу гулять пошла!.. Что же ты можешь? Можешь засомневаться заставить. Вполне вариант: упирай, что бабка сослепу перепутала тебя фиг знает с кем, что ты плюс тётка старше – ни за что, и так далее… В общем, крутись, как уж на сковороде! Понял?

– Понял, – вздохнул Сэро, вспомнил о футболке, оделся и присел на кровать.

– Хорошо, – удовлетворённо хмыкнул близнец, залез в постель и накрылся одеялом. – Потом после разборки идёшь к нашему знакомому врачу и соображаешь со справкой. Ты должен потеряться где-то на неделю. До пятницы, например. Типа, стресс, шок… Завтра встаёшь часиков в пять и откапываешь изо всех своих нычек родное баблишко. В шесть твои схроны, вплоть до последней ломаной копейки, должны лежать отутюженными ровными пачками у меня в рюкзаке.

– Охренел?! Это все мои сбережения на чёрный день! Давай хотя бы половину!

– Выдохни. Чёрный день уже настал, – отрезал умник. – Половины будет мало. Удача тебе изменила, Сэро. Ты стал неосторожен. Делаешь глупости. Так тупо подставился! Куда делись твои мозги, блин?!.. И не ссы: свои заначки я тоже все возьму. Деньги – это всего лишь деньги. Заработаем новые. А вот репутацию нашей семьи отмыть потом никак не получится. Короче, постарайся успокоиться и уснуть.

– Успокоишься тут, мля! – буркнул брюнет.

– Значит, лежи всю ночь, пялься в потолок и думай, что будешь говорить и как говорить. Репетируй про себя, блин, что ли! Вспоминай всё, чему тебя в театралке учили.

Щёлкнул переключатель света в ночнике. Комната погрузилась в темноту.

– Имир? – через некоторое время позвал брата близнец.

– Чё надо?

– Не спишь?

– Дебильный, блин, вопрос!.. Уже нет. Чего хотел?

– Как думаешь, – прошептал Сэро в темноту. – Люба знает?

Отличник, помолчав, ответил:

– Не знает, так узнает. Добрые люди донесут. Я устал повторять: ты крепко испачкался в говне. Переживать поздно. Моли Бога, чтобы мы вдвоём смогли завтра выкрутиться! Иначе – хана!

Имир отвернулся к стене, дав понять, что разговор окончен, и притворился уснувшим.

Глава 14

Ни один Ибрагимов, ни второй за ночь так уснуть и не смогли. Пока серый от бессонницы Сэро, нервничая, доставал деньги из потайных закромов, Имир собрался, оделся, с горем пополам впихнул в себя чай и уже в семь утра крутил на баранке домашний номер классрука.

– Слушаю! – раздался в потрескивавшей трубке бодрый бас учителя.

– Доброе утро, Валерий Леонидович! Это Имир, – вполголоса, осторожно, косясь по сторонам, чтобы другие домашние не словили суть разговора, произносил он. – Извините за ранний звонок. Я по поводу нашего с Вами вчерашнего телефонного разговора.

– Я так и понял. Говори, сынок.

– Сэро в упор всё отрицает. Я знаю своего брата и верю ему.

– Я тоже верю, Имир, – послышалось с другого конца провода. – Твой брат, безусловно, ещё тот разгильдяй и баламут, но это даже для него – перебор!

– Поэтому и звоню Вам. Больше некому довериться! Валерий Леонидович, Вы же знаете, что мы приезжие цыгане…

– Конечно!

– У Алины Мстиславовны кто-то сидит в удобном кожаном кресле, повыше, чем у директора. Она сможет выкрутиться. Уже выкрутилась, думаю. А Сэро – не сможет. Потому что, как Вы сказали, разгильдяй, а ещё и потому, что цыган. Мне больно думать, что мою семью измарают в помоях ни за что. Одна Валентина Борисовна чего стоит!

– Понимаю, Имир. Что от меня требуется?

– Помощь, Валерий Леонидович! Помогите, пожалуйста, мне и брату! Мама и папа ещё ничего не знают. Это их убьёт. Прошу Вас, побудьте с Сэро у директора, а потом сделайте так, чтобы после «профилактической беседы» в кабинет к Николаю Семёновичу попал я и остался с ним один на один. – Парень выдержал паузу, а затем добавил: – Вы меня знаете, Валерий Леонидович! За мной не постоит.

– Конечно, знаю, золотой! – ответил всё понявший физрук. – Постараюсь сделать всё возможное, и даже больше. До встречи в школе!

– До встречи, – вежливо ответил Ибрагимов, повесил трубку и нервно выдохнул.

Стоя под высокой дверью в приёмную и ожидая приглашения войти, Имир всё думал и думал, но никак не мог взять в толк, как его умный, хитрый, расчётливый, смекалистый брат, запросто уворачивавшийся от цепких приставучих когтей бесцеремонных богатых клиенток Лалы, крутивший ровесницами как только ему вздумается, умудрился так нелепо попасться с учительницей иностранного языка.

«Куда подевались твои мозги, Сэро?.. Хотя, признаю, идея поставить англичанку перед окном со спущенной блузой неплоха. Только события развернулись совсем не так, как ожидалось. Всё, брат, пошло по звезде! Тебя, знаю, никогда не подбрасывало, если кто-нибудь, наивно уверовав в себя, решался тобой попользоваться, покомандовать. Но всё же… Как ты сейчас там, братишка, в директорской? Всё ли получается? Ты выкрутишься, я в тебя верю! Старая перечница, увидев то, что увидела, решила из мелкой интрижки сделать событие века. И всё лишь для того, чтобы получить свою престарелую порцию славы. Кто бы мог подумать, что тщедушное древнее пугало так разойдётся!»

Отличник хмыкнул, вспомнив, как в восьмом классе, дежуря по школе, заглядывал к девочкам во время трудов, чтобы взять список отсутствовавших, и подмечал между партами трясущуюся мельтешащую, шаркавшую тапками сгорбленную старушку: «Что за ветхое создание?!.. Ей уже лет так двадцать как на пенсию пора! Зачем тут бродит?»

Цыган с иронией усмехнулся, поднял взгляд и громко про себя выругался, увидев подошедшую к приёмной белую как мел Поспелову. Имир не представлял, какие ответы ему стоит давать, если старшеклассница заговорит, но она стояла в лихорадочном безмолвии, пока парень, силой воли угомонив свои мысли, подбирал слова.

Тут дверь на удачу наконец открылась, Имира впустили в святая святых – директорский кабинет – и оставили одного. Успев мельком словить взгляд выходившего вон близнеца, он понял, что тот оборонялся изо всех сил, сделал всё возможное, но этого было мало.

Отличник, присев к столу руководителя, не стал церемониться, ходить вокруг да около, а сразу перешёл к делу.

– Николай Семёнович, Вы