Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– Имир, я прекрасно знаю, что ты гордость школы, победитель олимпиад, идёшь на безусловную золотую медаль, – перебил школьника руководитель, устало сняв с переносицы очки. – Ты пример для подражания. Но не твой брат. Он, к сожалению…

– К сожалению, у него всего четыре тройки за первое полугодие, – перебил уже умник. – Он не сорвал с седьмого класса ни одного урока. Да, бывало, задирался и паясничал. Но есть ли на него с момента нашего появления в школе хоть одна докладная от учителей?

– Нет. Но на него жалуется Валентина Борисовна, и на тебя – тоже.

– Если бы Валентина Борисовна была менее предвзятой, ей бы жаловаться не пришлось. От других учителей докладные на моего брата получали? Устные жалобы?

– Да нет, – почесал переносицу Николай Семёнович.

– Регулярные прогулы уроков у брата есть?

Директор открыл лежавший перед ним классный журнал 10 «Д», нашёл раздел «Посещаемость» и вгляделся.

– Только дни по справкам. Есть единичные прогулы, но их немного. Ушёл с МХК в январе, с истории – в феврале…

– Как видите, Сэро – обычный. Как все. Какие к нему претензии?

– Его поймали…

– Кто поймал?.. Матрёна Кирилловна?.. Я бы поверил любому другому учителю, но только не ей. Матрёна Кирилловна без очков врезается в учащихся, спотыкается о малейшие выступы, а в столовой просит прочитать ей меню да рассказать, что за блюда на выставочном столе. Возможно, она увидела кого-то похожего. Сэро не стал бы связываться с тёткой вдвое старше его.

Николай Семёнович обречённо вздохнул, не желая сдаваться.

– Алина Мстиславовна призналась, что это был именно Сэро, и он к ней приставал.

– Устройте очную ставку в нашем 10 «Д», и Вы обнаружите, что Алина Мстиславовна не раз ставила двойки брату на пустом месте, а то и с урока выгоняла. Она предвзято к нему относится!

– Я это уже слышал от Валерия Леонидовича. Почему не пришли ваши родители, Имир? Вызывали их, а не тебя. Ты такой же несовершеннолетний, как и твой брат.

– Отец в пять утра вышел на смену. Подменить его некому. Зарплату на ж/д месяцами не платят, а если и платят, то гроши, вот люди работать и не хотят. Вы это и сами прекрасно знаете! В школе ведь происходит то же самое. На дополнительных, бывает, с горя поделится то один педагог, то другой… Мама одна тянет семью и работает за троих на рынке. Но на днях заболели младшие сестры, и, даже несмотря на помощь мою и брата, она выдохлась. Я не стал маму будить. У вас тоже есть дети и внуки. Думаю, моих родителей Вы поймёте.

– Понимаю конечно, – согласился руководитель. – Тем не менее Сэро отчисляется за…

– Но ещё не отчислен, верно? Документы не подготовлены. Да и на основании чего? Показаний престарелой полуслепой учительницы да педагога по английскому, взрослой женщины, пойманной с поличным на непристойном поведении? Правильная ли это стратегия, Николай Семёнович? – Имир хоть и волновался, но держался так, что выглядел в глазах директора хладнокровным человеком с каменным сердцем и стальной волей. – Наши родители, конечно, рано или поздно всё узнают. Новость разобьёт им сердце. Но потом мама и папа выслушают меня да Сэро и, для начала, напишут заявление в полицию, затем с жалобой сходят в районо, наткнутся там на родню Алины Мстиславовны, сделают выводы и стартанут в край. Тогда понесётся! К такому повороту событий Вы, Николай Семёнович, готовы?.. Вижу, что нет. А так и будет! Моя семья позора не примет и сдаваться не станет. Оно Вам надо?.. Уверен, Вы давно уже не видели в глаза хоть какой-то премии, да и зарплата вызывает желание плакать.

– Давай оставим мою зарплату в покое, – хмыкнул директор, решив, что разговор с наглым десятиклассником пора заканчивать.

– Вы копите на машину уже несколько лет, знаю, – быстро произнес юноша, видя, что почва поспела, и открыл рюкзак. – Сделайте так, чтобы мой брат в этой заварухе оказался не у дел и продолжил учиться.

Перед мужчиной на столе очутился разом его годовой заработок. Пожилой человек от неожиданности растерялся:

– Имир, это лишнее…

– Николай Семёнович, это нужное! – вполголоса парировал Ибрагимов. – Организуйте, чтобы Сэро оставили в покое. Как – не мне Вас учить.

Брюнет удвоил стопку, сверху положив ещё несколько пачек.

– Всё в Ваших руках. Вы можете отказаться сейчас из гордости. Первый вариант развития событий тоже в силе, и я Вам его уже расписал.

Директор посмотрел на внушительную пачку, а затем осторожно убрал её в ящик стола. Старшеклассник, поблагодарив про себя Бога, чуть улыбнулся.

– Хорошо, Имир. Будет по-твоему. Ты очень умный мальчик. Не по годам, так сказать!

– Какой есть! – пожал плечами школьник. – Рад, что мы поняли друг друга. Не смею Вас задерживать. Всего хорошего!

Едва Николай Семёнович успел моргнуть, как подросток уже испарился из кабинета.

Диалог тет-а-тет с Матрёной Кирилловной в мрачном холодном кабинете труда, пропахшем плесенью да затхлой старостью, дался Имиру куда проще.

«Бедные девочки! Сидят тут два урока подряд и нюхают бзду!» – с сочувствием подумал Ибрагимов и решил, что дышать носом в помещении не будет ни в коем случае.

Парень быстро пресёк визги пожилой учительницы, возомнившей о себе Бог весть что, почувствовавшей себя на гребне новостной волны, выложив перед ней четырёхмесячную зарплату вкупе с пенсией. Женщина было отвернула нос, но школьник легко сдаваться не собирался.

– Ваше право, Матрёна Кирилловна! Вижу, что Вы педагог, который уважает себя и свою репутацию. Можете взять деньги и потратить их так, как вздумается, забрав все свои слова про Сэро назад. А можете отказаться. Вы дама в возрасте, пожили на свете немало, себя оскорбить не позволите, понимаю! Но надо бы себя поберечь. Не ровен час – в люк открытый, идя по тёмной улочке, провалитесь, или вдруг ветка обломится на голову, или, не дай Боже, пьяный кто прицепится, не даст спокойно до родных хором дойти.

Трудовичка, встрепенувшись от услышанного, приподнялась на заскрипевшем стуле.

– Угрожаешь, что ли?!

– Никак нет! – буднично отозвался юноша, а затем продолжил тем же вкрадчивым тоном, коим перечислял дюжину возможных несчастий для одинокой бабушки, достав ещё одну пачку и положив поверх предыдущей: – Решайте сами. Я всего лишь за Вас волнуюсь! Жизнь – штука непредсказуемая. Ещё в пятницу Алина Мстиславовна гордо ходила по школе, а сегодня уволена. Неизвестно, что с Вами через пять минут случится, понимаете?.. Так как поступим?

Старушка нелепо моргнула пару раз, а затем открыла свою видавшую виды сумку да припрятала предложенные барыши на самое дно.

– Люблю понятливых людей! – усмехнулся старшеклассник, встал