Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– … я кривошея, некрасивая, губошлёпа тощая, коленки острые, ноги кривые! – рявкнула отпрыск. – И много ещё чего! Я всё помню. Но зачем ты, если считаешь меня таким уродцем, постоянно балаболишь со счастливой ряхой обо всех своих похождениях? Чтобы я порадовалась, да? Не хочу. Тошнит! Ты ненавидишь отца, а ещё не можешь оставить в покое всё, что было до замужества. Пенсия подпирает, а никак не угомонишься! Хватит меня грузить! Неинтересно! У меня есть своя жизнь!

– Жизнь! – фыркнула Шура и отвернулась. – Жизнью это и не назовёшь…

Мама ударила в самое больное место. Люба зло скривилась. Плечи ссутулились, спина сгорбилась, колени согнулись. Красивая тоненькая девушка в порыве ненависти и гнева моментом превратилась в скрюченного карлика.

– Не потому ли, что с тобой живу?! – ядовито выплюнула школьница. – Да лучше бы мне не родиться, чем существовать под одной крышей с такой плохой матерью, как ты!.. Лучше бы ты меня в детдом сдала! Может быть, и жизнь никчёмная без твоего присутствия поприятнее оказалась!

Александра побелела, подскочила от возмущения с дивана и заорала:

– Ах ты ж дрянь неблагодарная! Кормлю-пою, одеваю, уму-разуму учу, а ты на добро жестокостью отвечаешь?!.. В конец зажралась на родительских харчах, стерва подзаборная! Ссыкуха бесхребетная, как поганый язык вообще повернулся?!.. Поломойки кусок! Мразота паскудная! Шваль портовская!.. Весь дом сыну оставлю, а тебя по миру пущу, свинья бессердечная! Бесполезное отродье! Да кому ты нужна, скотинушка с бараньими глазами?!.. Ни рожи, ни кожи!.. Я из шкуры вон лезу, чтоб дуру пристроить! Думаешь, легко, когда вокруг столько красивых дивчат?!.. Ум бы был – так и его нет!.. Не отличница, не красавица, ни воспитания, ни талантов! Ещё и ерепенится, мать слушать не хочет! Кишка тонка, дубина ты стоеросовая!!!

На крик жены из своей спальни пришёл Василий Михайлович и встал на пороге. Девочка не обратила никакого внимания на отца. Она ещё больше скрючилась, будто приготовилась для рывка. Личико исказилось уродливой гримасой – от юной девичьей красоты в нём не осталось и намёка.

– Да пошла ты нахер, ведьма старая! Вместе со своим поганым домом, который у меня уже в печёнках сидит! Задолбала угрожать этой халупой! Сколько помню, всё взорвать обещаешь! Подорви уже всем соседям на радость! Хватит! Тоже мне, королева английская! Передаёт говно-трон по наследству! Срать я хотела! Из-за этой хаты у меня одни проблемы в школе! Мне оно только на руку: с тобой жить под одной крышей давно не хочу и не буду! Мымра ты грёбаная! Подыхай под старость лет одна! Затрахала своими баснями про слюнявых поклонников и озабоченных начальников, что лезли к тебе, как мухи на гавно! Я эту дребедень, слушая из года в год, наизусть выучила!.. Тебе чхать на всех: на меня, на папу, на брата, на Лену! Постоянно врёшь, преследуешь свои цели и делаешь всё только для себя! Если знаешь, что я – стрёмный выродок и нафиг никому не впёрлась – зачем пускаешь возле меня свои маразматические слюни о былых популярности и успехе?!.. Зачем?!!!.. Молчишь, да? Грымза! Зато я знаю ответ: тебе нравится использовать меня как помойную яму, лить в меня всё своё дерьмо и лить! Только знаешь что?!.. Помойная яма не бездонная, а вот твоё дерьмо бесконечное! Я устала! И быть твоей дочерью не желаю! Избавь меня от такого «удовольствия»!

Григорьевна, прерывисто дыша, растеряла все слова. Такой свою Любу она видела впервые и оказалась совершенно неподготовленной.

– Что ты несёшь, полудурошная?!.. Какая муха тебя укусила?.. Василь, скажи ей!

– Да мне и сказать-то нечего, – чуть помедлив, ответил Поспелов. – Я тебя предупреждал не раз, Шура, что всё когда-то возвращается. Что все замахи, оскорбления, ремни и крапива рано или поздно обернутся против тебя. Ты мне в ответ говорила, что я дурак, а ты воспитываешь. Вот и поспели плоды твоего воспитания! Дочь выучила манеру назубок и вернула её сторицей.

– Да вы сговорились! – взвизгнув, подпрыгнула мать.

Люба вдруг почувствовала, что силы её покинули. Гнев отхлынул, уступив место желанию расплакаться. Ноги расхотели держать тело. Девочка отбросила веник, сгорбленная, с опущенной головой, медленно переступая, дошла до двери в коридор и молча вышла. Не успев зайти в комнату, подросток услышала, как Василий добавил:

– Это только начало, Саша. Люба слишком долго молчала. Шурик в её годы уже из дома сбегал! Дальше будет ещё хуже. Прекрати кидаться на неё и оскорблять.

– Как воспитывать начнёшь, тогда и умничай! – огрызнулась товарный кассир.

Люба шустро нырнула за дверь, залезла на кровать, накрылась одеялом и разрыдалась.

Мать решилась зайти к дочери поздно вечером. Девочка отвлеклась от уроков и посмотрела на неё.

– Я не хотела тебя обидеть, – заговорила Александра, опёршись на изножье. – Конечно, ты очень красивая девочка…

– Чё надо?! – прервала её школьница, не поворачиваясь, поджав губы.

– Хотела сказать, что желаю тебе добра и стараюсь научить всему, что знаю…

– Всё, что ты знаешь, это рассказывать, что я не получилась, да ещё и обсуждаешь это со всеми подряд.

– Не обсуждала я никогда!

– Серьёзно?!.. Ни с бабками, что шляются к нам от безделья, языками почесать, ни с жирной тёткой Полиной, которую сама же ненавидишь!

– Ой, нашла на кого обращать внимание! На Полину! Я просто поддакнула, иначе она бы пошить постельное отказалась!

– То есть ты продалась за комплект, разрешив тётке облить дочь грязью?!

Товарный кассир стушевалась. Люба, поняв всё, отвернулась.

– Закончу этот год, заберу документы из школы и уеду отсюда. С меня хватит. Устала от оскорблений и попрёков. Под забором ли спать буду или с бомжами в обнимку – тебя не касается. Жить в этом доме я не хочу. Даром не нужен, потому что поперёк горла стоит. В наш город тоже никогда не вернусь. Нет здесь для меня ничего ни приятного, ни доброго. Больше ко мне не подходи. Если, конечно, поругаться не хочешь.

– И на кого ж ты меня оставишь?! – громко всхлипнула мать.

– На тебя саму.

– Доченька! Милая!!! – заголосила женщина, сделав два страдальческих шага в сторону учебного стола. – И не жалко тебе меня?! Разве можно так?! Ну глупая я, неграмотная! Грешно злиться на мать неразумную! Хотелось, чтобы ты знала свои недостатки и умело прятала их! Желала я тебя на своих ошибках научить! Веришь, меня столько раз подружки да тётки с сёстрами подставляли: лапши на уши навешают, правду не скажут, я куплю одёжку, а потом курой ощипанной на смех людям