Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– Я слышала, как они договаривались украсть ключ, принести маркеры. Там, кажется, на учителей гадости накаляканы да ещё про одну девочку. Юлиану Близнюк. Это тоже моя одноклассница. Её за глаза называют Шлёпой. Чтобы не спалиться, ребята решили использовать погоняло вместо имени.

– Дабы по фамилии на твой класс не вышли… Ловко! Хитрые! – недобро усмехнулась завуч. – Валентина Борисовна знает?

– Нет. Я посчитала более безопасным прийти к Вам, – прошептала, наклонившись, подросток, делая вид, что волнуется. Этот аргумент она припасла напоследок, приметив пару лет назад, что завуч и Бортник на ножах. – Понимаете, Валентина Борисовна очень любит делить ребят на любимчиков и тех, кто не к месту. Последним у нас, поверьте, непросто! Я как раз одна из таких. А одноклассников, чьи имена перечислены, Валентина Борисовна, наоборот, обожает и всячески покрывает.

Подросток невинно уставилась в глаза возмущённого педагога, широко распахнувшиеся от ужаса.

– Вы же меня не выдадите, правда?.. Не хочу, чтобы одноклассники, привыкшие уходить от наказания, избили меня за гаражами!

– Ну что ты, Люба! Не переживай! Всё сделаю аккуратно.

Тихоня, выдохнув от облегчения, улыбнулась.

– Тогда я пойду?.. Жаль, что кабинет испортили! Физика – мой любимый урок, между прочим!

– Иди, конечно! Спасибо за доверие, – успела подмигнуть Поспеловой в расщелину закрывавшейся двери довольная женщина, получившая бесценные козыри.

«Не за что! – ухмыльнулась тихоня, мысленно потирая руки. – Цветочки посеяны. Будем ждать ягодок».

– И додуматься только! – яростно плюя слюной, визжала на 10 «А» взбешённая Валентина Борисовна. – Измалевать кабинет физики! Придурки! Мало мне сорванного урока и летающего презерватива… Хватит хихикать!!! Я вам щас устрою, плакать будете! Маркеры не отмоешь, физику только красить и белить! Идиоты! Весь престиж и честь класса коту под хвост отправили! Меня опозорили! Мы в глазах руководства ниже отбитого 10 «Г» скатились!

Тимофей, Илья да Матвей сидели согнувшись в три погибели, ошарашенные и перепуганные, – впервые в жизни они попали как кур в ощип. На последней парте громко плакала униженная Варвара, а рядом с Любой умывалась горючими слезами Дарья Бутенко.

– Отчислят из школы – так вам и надо! – продолжила ругаться красная как рак Бортник. – Заступаться за болванов не буду! Тебя, Картавцев, это тоже касается!

– А я причём?! – заголосил Игнат. – Я не рисовал!

– Не рисовал, конечно! – передразнила его Бортник. – Кучу маркеров дуралеям притащил! Вот скажи, чудо в перьях, что тобой двигало?!

Игнат, неуверенно пожав плечами, виновато промолчал. Мальчишка обернулся посмотреть на Юлю и понял, что прощения в глазах степенной красавицы ему не заслужить.

– А ты, Виноградова?!..

Камилла подняла на грозную матрону тёмно-карие глаза и огорчённо шмыгнула носом.

– Почему не сказала, что одноклассники задумали умопомрачительную глупость?!.. Одна из лучших учениц – и промолчала! Не отговорила их, не пошла предупредить меня – лишь встала в сторонке, надеясь, что пронесёт! Что я не узнаю, да?.. Разве можно после настолько преступной халатности и попустительства тебе доверять, а?.. Виноградова, ты не соучастник, как Картавцев, а настоящий предатель! И твоих родителей, дорогая, я тоже жду в кабинете Николая Семёновича!

Камилла, пунцовая от стыда, склонила повинную голову.

«Это тебе дополнительный подарочек к золотому браслетику от Сэро, коза!» – злорадствовала Люба. Тихоня сидела тише воды ниже травы и осторожно оглядывала 10 «А». Коллектив недоумевал и в целом выглядел, будто побитая собака. Валентина Борисовна выдохнула и, выдержав необходимую паузу, продолжила взбучку:

– Больше всего, 10 «А», меня убила не эта выходка, а ваша чёрная неблагодарность. Я столько для вас сделала – в нашем классе преподают лучшие учителя…

«Ну да! Карина Афанасьевна – ещё тот бриллиант на пару с размазнёй-чертёжником!» – усмехнулась Поспелова.

– … сидите в укомплектованном кабинете…

«За деньги родителей».

– … А вы!!!.. Вместо того, чтобы предупредить меня, выдали товарищей Ирине Степановне, прыгнув через мою голову! Подставили оступившихся ребят да ещё и меня обрисовали как некомпетентного педагога! Будто я собственными руками сляпала в классе неравные отношения и травлю! Такой подлости от вас я не ожидала! Ирина Степановна опозорила меня на совещании на всю школу! В любом случае, я этого так не оставлю!

– Вчера я шла по коридору и видела, как Лыткина и Близнюк зашли к завучу, – шепнула Поспелова Дарье на химии. – Только не уверена, что они вас слили…

– Почему? – заплаканная Бутенко измученно посмотрела на соседку.

– Потому что мама Кати дружит с завучем. Я, заходя раньше в секретарскую, часто ловила, как они сплетничают, чай пьют. Близнюк, думаю, продавила Картавцева. Он сознался, и девки пошли стукачить тёте Тоне!.. Знаю, Даша, с меня сыщик так себе, и, возможно, я всё высосала из пальца… Но ты так плачешь! Вдруг тебя из школы отчислят?

Тихоня честнейше захлопала ресницами. Дарья благодарно улыбнулась.

– Не отчислят. Предков взбучили. Они отстегнули диреку на лапу и оплатили ремонт. Голову мне дома чуть не оторвали, как и остальным… Но я это переживу.

– Никого не отчислят?

– Никого.

– Фу-у-у-х! Слава Богу! Здорово! – счастливо вздохнула Люба, подумав про себя: «Жаль. Очень жаль. Но ничего страшного, я только начала разминаться. Троньте меня ещё раз – я вам, упырям, и не такой пердимонокль выкину!»

Последующие дни девочка втихомолку наблюдала. Школьница извлекала максимум прока из своего незаметного положения, радуясь, что заводилы 10 «А», привыкшие к её незначительности, отстранённости да угрюмому молчанию, совершенно не берут её в расчёт при поиске виновников своих злоключений.

Потеряв самообладание, Илютина едва успевала отбиваться от подколов старшей школы из-за мерзкого контрацептива в учебнике. Тимон, Илья да Матвей заметно притихли, боясь лишний раз задрать нос. Виноградова, Бутенко и Рашель злобно косились на неразлучную четвёрку, а четвёрка во главе с Юлианой посылала мстительные сигналы им в ответ. Замыкал это шапито Картавцев Игнат, безуспешно волочившийся за Близнюк в попытке вымолить прощение: «Я не знал, что они будут гадости про тебя писать! Всего лишь маркеры принёс по просьбе! Ну не злись на меня, плиз-з-з!»

Позже Люба сходила к соседке, откуда совершила ряд звонков, наябедничав взрослым, кто из одноклассников курит и где прячет сигареты, кто срывает уроки, а кто после школы шляется за гаражами со всякими маргиналами. Прочитав в книгах, как подменить голос, Поспелова то засовывала в рот орехи, то зажимала нос, то подкладывала под язык леденец, а потом хихикала, подслушивая гневные тирады ровесников про картавого гнусавого стукача, слившего их секреты предкам.

«Вот видишь! Я был прав, когда сказал, что месть греет душу, – ласково подсказал девочке насмешливый внутренний голос. – Тебе стало