Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

Их слепота стоила тебе очень дорого, – подсказал внутренний голос, в котором повеса узнал тихие грустные интонации Любы Поспеловой. – Помнишь: в тот злополучный день в Новосибирске выпало очень много снега. Снег кружился огромными пушистыми хлопьями, падал плотным тяжёлым занавесом. Ты опаздывал на тренировку, но не смог отказать Веронике проводить её до дома».

– И теперь я один топать в спортшколу должен! – злился Имир, стряхивая снег с балаклавы. – Ну ты и кидала, Сэро!

– Успею, не парься! Отработаю косяк, обещаю! Только доведу её.

Имир выглянул из-за спины брата на стоявшую поодаль Веронику. Белая длинная шубка маскировала девочку под сугробы.

– Надеюсь, ты не решил подменить тётю Олю и сделать за неё заодно все домашние задания?

– Угомонись! Я только провожу.

– Сама дойдёт!

– Она попросила! Без меня идти боится.

– Раньше не боялась. Странно! Ладно, как хочешь. Буду ждать на тренировке. – Отличник развернулся и пошёл прочь.

«Как осёл на поводке, я шёл молча рядом и слушал твою глупую болтовню. Заметив, что ты постоянно дёргаешься, я не придал этому никакого значения, пока мы не повернули к твоему дому – многоэтажке, построенной специально для сотрудников милиции. Ты, цепляясь, трындела и трындела, не давая уйти, пока те, кому ты меня с потрохами продала, не зашли с тыла».

Их было семеро. Все старше Сэро. Виктор, брат Вероники, довольно хмыкнул:

– Вот и попался! Один.

Ибрагимов в недоумении обернулся к подруге, но её и след простыл – только хлопнула дверь подъезда.

Понимая, что влип в ловушку и драки не избежать, Сэро сбросил ранец и приготовился. Его быстро повалили и начали пинать. Возможно, потому, что он толком не сопротивлялся, шокированный поступком подружки. Школьник пытался встать, но снова падал, а его били и били, пока из-за угла не выскочил невесть откуда взявшийся Имир. Близнец не раздумывая ввязался в потасовку, раздавая тумаки без жалости и подачек, дав брату время оклематься.

Сэро туго соображал. Голова гудела, горло саднило, лицо от ударов кулаками жгло. Один глаз заплыл, стреляя снопами боли. Тело ныло после многочисленных пинков. Мальчик понимал, что толпа рано или поздно повалит и брата, несмотря на его выносливость и ловкость, поэтому пора включаться.

Когда Имир заорал не своим голосом, вспыхнув, как факел, остолбенели все. Сэро, раскрыв рот в немом ужасе, бросился к мечущемуся брату, повалил на снег и принялся катать, чтобы потушить одежду.

– Идиот, что ты наделал?! – словно сквозь вату слышался крик Витька.

– Угомонить его пытался! – вякнул кто-то из нападавших.

– Где ты бензин, ёпта, достал?!

– В куртке бутылка была!

– Дибилоид, это верная уголовка!!!

– Заткнитесь, уроды! Валим!

«Сидя в ожоговом, я не чуял боли после побоев. Казалось, всё вокруг в тумане. Видел, как держится из последних сил папа, обнимает плачущую маму, пока врач им объясняет, что одежда расплавилась и прикипела к коже».

– Ожоги локальные, но глубокие. Задеты фасции. Будем пересаживать кожу. Останутся шрамы, к сожалению, неисправимые, придётся прятать под одеждой. Лицо не задето, слава Господу. В больнице полежит недели три – посмотрим, как заживать будет. И да, нужна реабилитация – если ткани восстановятся неудачно, мальчик останется инвалидом. Хромать будет или тело перекосит.

Как ругались на него на глазах у всей больницы не помнящие себя от горя Алмаз и Лала, Сэро запомнил на уровне образов и эмоций. В памяти не осталось ни слова, только смутные обрывки: родители жалели, что он родился, прокляв, заявили, что устали от дури и драк и больше не желают видеть, называли грязным пятном и позором семьи.

Зато цыган запомнил назубок последний разговор с Вероникой спустя неделю после того злополучного дня. Синяки с лица наполовину сошли, ударенный глаз смог видеть, боль в теле ослабла и позволяла двигаться не хромая. Он опоздал на урок, вошёл в класс, в котором мгновенно воцарилось гробовое молчание, равнодушно выслушал соболезнования учительницы по поводу случившегося с Имиром да пожелания скорейшего ему выздоровления.

– Почему не сел со мной? – подскочила Удальцова на перемене, едва мальчик решил в одиночестве постоять у окна. – Мы больше не дружим?

«Я ничего не ответил, лишь молча смотрел тебе в глаза. Ты занервничала, но отводить взгляд не стала. Тогда я отвернулся, не в силах выносить твою рожу, дав понять, что разговор окончен. Но ты самоуверенно решила, что тебе можно всё: в том числе бесконечно вытирать об меня ноги».

– Мне жаль! – попробовала снова начать диалог отличница. – Ужасно, что на вас напали хулиганы! Такая жестокость! Мы всей семьёй вам соболезнуем! Надеюсь, Имир выживет…

– Надеюсь, у тебя язык отсохнет! – разозлился Сэро. – Зачем подставила?.. Очень хотелось помочь своему конченому брату, чтобы он, наконец, одолел нас да стал единственным чемпионом на весь округ?

– Что ты несёшь, Сэро? – округлила глаза подруга. – При чём здесь мы с Витей?!

– Дурочкой прикинулась? Специально упросила проводить, привела в засаду, быстро смылась, пока гондон Витёк со своими уродами меня лупил! Что я тебе сделал?!.. Мало давал списывать? Мало защищал?

Вероника с жалостью уставилась на него.

– Мой папа лично под контроль взял это дело. Вити там не было. Тебя выследили, да. Но дождались, чтобы я ушла как ненужный свидетель. Просто тебе очень сильно досталось, и ты перепутал! Папа сказал, что от шока пострадавшим, бывает, и не такое причудится! Никто пока не знает, кто напал, но отец найдёт виновных. Мы можем же дружить дальше, да? Ты будешь мне помогать, как раньше…

Ибрагимов не поверил своим ушам. Он схватил Веронику за грудки и приподнял над землёй.

– Ах ты ж сука! Сучья ваша семейка! Выгородил папенька вас с ушлёпком-братцем, да? Имир останется инвалидом, а тебе хоть в глаза плюй, тупая гадина!

– Сэро, отпусти!!! – перепугалась вусмерть одноклассница. – Я не виновата! Не думала, что всё так обернётся! Витя обещал напугать, и всё! Это всё он! Я…

«Подбежали несколько учителей и с большим трудом отодрали мои руки от твоей кофты. Ребята, подпрыгивая от восторга, говорили, что я вцепился мёртвой хваткой, трусил твою тушку, как мешок с картошкой. Да будь моя воля – задушил бы курву! А потом… Потом меня ждал бесполезный разговор с директором, где чётко дали понять, за кем сила, хоть мужик и втирал, типа «понимает» мои чувства. Мол, от нападения я и брат пострадали, но Удальцовы не виноваты. Идёт якобы расследование, и настоящих виноватых найдут».

– Враки! – вспыхнул Сэро.

Директор устало вздохнул.

– Ты вчера чуть не придушил Удальцову на глазах у всей школы. Ольга Викторовна настоятельно просила убрать тебя от дочери, потому что считает опасным, даже невменяемым. Сказала, что ты