Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– Что?! – не поверил ушам обрадованный повеса.

– Ни в чём передо мной не виноват, говорю… Сам за тобой пошёл… Не знаю, почему… Решил, что вместе опоздать будет прикольно. Догонять не стал, потому что не хотел терпеть эту моль и её бредовые россказни. Может, почувствовал что-то неладное, наверное… Насрать на Удальцовых! Смотри, ничего не выкинь без меня. Усёк?!

«Ага, как же!» – подумал закусивший удила близнец.

– Ни черта не усёк! – зло нахмурился бледный Имир, поморщившись от боли. – На морде написано: задумал что-то выкинуть! Следишь за ними, уверен!

– Слежу немножко. – Сэро робко улыбнулся. Слежку за Вероникой да Виктором он вёл очень аккуратно. Выучил наизусть их расписание, контакты, запомнил рожи их окружения.

– Где болтаешься? Постоянно дома тебя нет! – продолжил Имир допрос с пристрастием.

«Втёр, что на секции хожу да в парке гуляю. Посчитал ненужным докладывать, что торчу у соседа-уголовника, ем-пью, выполняю его поручения и просьбы. Степановича прикалывала моя баранья упёртость. Хвалил: говорил, что я ловкий, шустрый, хитрый и смышлёный. Что артист хоть куда: можно в разведку посылать. Его веселило, как я запросто разыгрываю комедию там, где другой уже бы штаны обмочил! – Ибрагимов невесело хмыкнул, вспомнив былое. – Мои таланты пришлись на руку другим браткам – и понеслось!»

Сэро не любил вспоминать, как в тот злополучный год ему было страшно и одиноко. Как хотелось потеряться. Как жаждал объятий и тёплых слов от близких, что в случившемся с Имиром не виноват. Но никто из членов семьи этого мальчику так и не дал.

Школьнику нужны были поддержка и деньги. Захару Степановичу нужен был свой человек. Так Сэро воровал по наводке, получив за расторопность, сообразительность и безбашенность погоняло «Чижик». Цыган перезнакомился по работе с малолетней уличной шпаной, обчищал по заказу братвы карманы зевак, лазал в форточки, обносил с напарниками квартиры, офисы и мелкие торговые точки.

«Пару раз меня поймали и крепко побили – еле ноги унёс. Кореша Степаныча учли это и научили уголовничьим приёмам, запрещённым фишкам и уловкам. Подогнали финку, подобранную под меня у хорошего мастера, – такую, чтобы в руке на балансе хорошо держалась, если в дело надо пустить. Брат в школу так и не вышел – свалил на семейное обучение. Отец прикрутил к стенам опоры, чтобы Имир, держась, передвигался по помещению и выполнял упражнения для реабилитации. А ко мне домашние относились как к врагу народа. Я обозлился и платил равной монетой – перестал есть, перенёс к Степанычу почти все свои вещи, научился не попадаться на глаза, а то и вовсе быть невидимым. Радовался любой заработанной монете: за воровство ли, слежку или наводку. Улица стала промыслом, пропитанием и решением собственных нужд. Предки не догадывались, что я давно прогуливаю школу и скатился ниже некуда. По вызову вместо родившей мамы да работавшего за троих папы на базар с классруком припирался чувак из братков в роли дяди-крёстного. И всё было шито-крыто, пока меня не спалил вездесущий братец».

– Хорошо как! – Имир вдохнул полной грудью воздух летнего августовского вечера да как между прочим вставил: – Куда ночью сбежал?

– Сбежал? – Сэро испугался. – Тебе приснилось!

– Которую неделю подряд снится, как ты в форточку, словно угорь, просачиваешься, прыгаешь с отлива на дерево, спускаешься и куда-то чешешь. Что мутишь, брат?

Школьник, взволнованный, отвернулся. Имир выходил из дома подышать воздухом, пробежаться, не жалея раненое тело, качался на турниках. Отличник не выносил, когда домочадцы с ним нянькались или пытались избавить его от любой нагрузки. Скрипя от боли зубами, мальчик тренировался, не давая повреждённым мышцам ни шанса расслабиться. Только Сэро не вставал у него на этом нелёгком пути и не мешал.

«Я наврал тебе с три короба про разгрузку складов, чтобы заработать на столовскую булочку. А потом, сбежав за полночь на очередную ходку, обнаружил тебя на хвосте. И отвертеться не смог. Стоит отдать должное: той ночью ты не стал меня поучать, ругать или упрекать. Пришлось перезнакомить тебя со шпаной и брать с собой. Хрен поймёшь, что тобой, Имир, двигало, но с тех пор ты стал такой же частью улиц, как и я. Только совсем в другой роли».

Прошло ещё несколько месяцев бродяжничества, воровства да тусовок с хулиганьём и отбросами. Вернулся Арон, закончивший учёбу в техникуме. В маленькой трёхкомнатной квартире Ибрагимовых стало ещё теснее. Писк и рёв младших не давали покоя, вызывали желание залезть на потолок. Старший брат делил комнату с близнецами, и пацанам пришлось подстраиваться под него. Выжидать, когда тот уснёт, чтобы сбегать по зову улиц.

«С началом седьмого класса мои прогулы покрывал вышедший на занятия Имир. Неизвестно, куда бы меня занесло в уличных похождениях да сношениях с уголовниками, но в конце сентября всё изменилось. Абсолютно всё. Захар Семёнович куда-то запропастился. Мама вдруг пришла с утра разбудить меня в школу, испекла любимые блинчики со сгущёнкой. Папа купил торт, вернувшись с работы, собрал семью за столом, посадил меня рядом, крепко обнял и объявил, что мы переезжаем в Краснодарский край. Времени оставалось совсем мало, а я не успел закончить свои дела. Незавершённые мутные делишки!» – хмыкнул юноша да с размаху швырнул кружку с так и не выпитым чаем о стену.

Кружка разлетелась вдребезги, испачкав светлые кухонные обои крепко настоявшимся напитком.

Сэро опомнился – схватил тряпку, совок и быстренько всё убрал.

***

Когда после обеда вернулся Имир, повеса, разгорячённый и мокрый от пота, неистово упражнялся с боксёрской грушей, подвешенной к балке уличного навеса.

Отличник видел, что тот не столько тренируется, сколько отыгрывается. Но у груши выбора не было. Снаряд покорно терпел любые невзгоды: он лишь по инерции качнулся, когда Сэро в прыжке сделал захват и исполнил зубодробительный боковой удар коленом, от которого у живого человека была бы прямая дорога в длительный нокаут.

– Поборемся? – предложил умник.

Сэро остановился, поймал качавшуюся грушу, задрал прилипшую к телу футболку, вытер мокрое красное лицо.

– Ты меня ушатаешь.

– Зассал?.. Эй, ты ли это, Сэро?!.. Я тебя не подраться насмерть зову, а размяться. Давно мы не боролись. Составишь компанию?

Получив утвердительный ответ, Имир вытащил из сарая свёрнутые в рулон ватные одеяла и расстелил на бетоне. Юноши провели растяжку, согрели мышцы и приготовились к схватке.

– Условия, правила?

– Никаких условий и правил.

– Хм, замечательно! – развеселился Сэро. – Хочешь отправить меня на больничную койку? Или сам не против отгрести панч по затылку либо пинок по родненьким яйкам?

– А ты сначала попробуй достань, – с иронией заметил Имир, начав заходить по кругу. – Выбесишь запрещёнкой – 12 на 6