Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

Григорьевна опустилась на колени возле стула, обняла ноги девочки и, расплакавшись, заголосила.

Люба растерялась, не зная, как поступить. Мать горестно рыдала, вытирая лицо об юбку подростка, и тихоня не выдержала. Погладила родительницу по голове, приговаривая:

– Ну что ты, мамулечка, успокойся! Всё будет хорошо! Знаю, что желаешь мне только добра! Извини за всё, что я наговорила в зале. Мне так жаль… Я тебя очень сильно люблю!

Женщина приподняла мокрое от слёз, раскрасневшееся лицо:

– Ты же меня не бросишь, верно?

Старшеклассница задумалась, прикусив губу, потом всё же ответила:

– Не брошу.

– Ну и Слава Богу! Все, милая, в семьях ругаются! Бывает. Прощать надо уметь, и всё образуется! Семья нужна, чтобы было куда вернуться, понимаешь?

Уже позже, когда наплакавшаяся и наговорившаяся вволю Александра ушла из комнаты, Люба ненароком сообразила, что извинений от матери в свой адрес она так и не услышала.

Глава 16

10 «А» жужжал на перемене как заведённый. Весеннее настроение за окном передалось школьникам, и они, чувствуя приближающуюся Пасху и конец учебного года, радовались погожему деньку от души.

Камилла хвасталась усевшимся вокруг одноклассницам элегантным золотым браслетом.

– Красота! – охнула Лыткина, осторожно трогая брюнетку за запястье. – Родители подарили?

– Нет. Сэро!

– Да ну-у-у-у?!.. Вау!!! – заголосили хором девчонки. – Ни фига!!! Настоящее золото?!

– Конечно, дурочки! Вот же проба, видите?

– Откуда у школьника такие деньги? – подозрительно нахмурилась Инна Таран. – Ювелирный магазин обнёс?

– Не придирайся! – оборвала Виноградова подругу командира. – Он много работает на рынке, матери помогает. Там и зарабатывает!

«Ага-ага! Дура наивная!» – ехидно усмехнулась сидевшая неподалёку Поспелова.

– Всё равно дорого, – отвернувшись, констатировала Инна.

– Камилла, а ты, случаем, не преувеличиваешь? – прищурившись, пошутила Уварова Ира.

– На что намекаешь?! – оскорбилась она. – Что я сама себе браслет подарила?!

– Ни на что я не намекаю! Просто к слову пришлось, – опять хитро улыбнулась Уварова.

– Нет, Ириша, ты не права! – заступилась Рашель. – Я лично свидетелем была! Мы с Камилкой гуляли в центре и встретили Сэро с другом его…

– Денис Коробкин! – подсказала шустро подруга.

– Да, он! Мальчики по своим делам шли и гулять с нами отказались. Камилла расстроилась. Сэро в качестве извинения завёл её в ювелирный и купил без разговоров понравившееся ей украшение.

– Ва-а-а-а-у-у-у!!!.. Ах!.. Ого!!!.. Ничего себе! – послышалось со всех сторон.

– Круто! – подпрыгнула Варя Илютина. – Ибрагимов щедрый! Красивые дети будут!

– Да пошла ты! – шутливо отмахнулась Виноградова под взрыв девчачьего хохота.

«Козёл!» – Люба почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. В памяти пробежали все совместные разговоры, поездки, походы с цыганом, и девочка с убийственным разочарованием окончательно удостоверилась, что никогда Ибрагимова не интересовала.

– Чего кислая сидишь, Поспелова? – от наблюдательной Варвары не укрылось мрачное настроение тихони. – Никто даже зассанную карамельку не подарит, да?.. Богатенькая, а никому не сдавшаяся, ах-ах-ах-ха!

– Варя, успокойся! – пихнула модную блондинку командир Нина Гончаренко. – Ты даже не знаешь, что у неё на уме, а с выводами лезешь!

Все девочки, сидевшие кругом, включая Виноградову и Рашель, развернулись к Поспеловой да пытливо уставились на неё. Люба молча оглядела ровесниц. Чуть задержала взгляд на Лыткиной. Рыжая подружка отвернулась, и тихоня знала причину: Сэро выбрал Камиллу, поэтому дальнейшие отношения с ней не стоили и ломаного гроша.

– Кому сдался её облезлый умишко?! – прыснув, нарушила молчание Илютина. – Мусор – он и в Африке мусор!

Поспелова гордо встала и вышла из кабинета вон. Она спряталась в коридоре за распахнутой дверью – тут пихнуть её или приметить было сложно.

Тихоня не знала, что Варвара отыгралась сейчас на ней только потому, что вчера богатый красивый старшеклассник из школы №1, придя к Илютиной в гости, высмеял её жильё, обозвав землянкой, чем дико расстроил влюблённую в него общительную невысокую девчонку.

Люба на Илютину не обиделась, даже не злилась, нет. Она была абсолютно спокойна, так как понимала, что всё, что есть у неё в этом мире, – только она сама. И больше ничего.

«У меня очень дружный и общительный класс, – равнодушно размышляла десятиклассница. – Да, ребята иногда ссорятся, потом мирятся. Ходят на дискотеки, школьные праздники. Но меня их дружная компания никогда не касалась. И касаться не будет. Где бы я ни была, всегда оказываюсь одна. Я им завидую. Видимо, реально какая-то я ущербная: не умею ни нравиться, ни дружить, ни общаться. Что вообще умею, блин? Завидовать?.. Скучно. Скука – это плохо… Мне плохо, а моим одноклассникам, наоборот, хорошо. Нечестно! Почему всё в моей жизни идёт через жопу?! Хотя… Признаю, есть одна идея. Точнее, желание, да! Горю желанием избавиться от скуки и заодно сделать мирок любимых одноклассников не таким уж приторным».

Поспелова, почувствовав во рту металлический сладкий привкус забавы, мстительно оскалилась.

Люба после ссоры с матерью вдруг чётко поняла, почему никогда не умела защищаться. Старшеклассница осознала, что всегда любила Григорьевну, но одновременно и очень боялась. А теперь к боязни стала примешиваться ненависть. Причина ненависти пряталась в открытии, вынесенном из последней размолвки.

С пелёнок девочка усвоила, что Шура Поспелова умеет за мгновение ока превращаться из доброй ласковой родительницы в опасную агрессивную фурию, не знающую границ в жестоких оскорблениях и нанесениях безжалостных побоев. Успокаивалась и остывала Александра так же мгновенно, как и заводилась. Неожиданные неконтролируемые перепады настроения – от доброты к злобе и обратно – всегда дезориентировали тихоню. Девочка никогда не была готовой к спонтанным переменам родительского нрава, поэтому выработала единственно верный способ защиты – замереть и молчать, зажавшись в угол. Не дёргаться, пока мать не выпустит пар и не успокоится. Бежать, обороняться или плакать – опасно, будет хуже.

«Стой на месте и не шевелись, детка! – усмехнулась десятиклассница, поглядывая в щель, не идёт ли учитель. – Иначе капут!.. Ну что ж, любимая мамуля, позавчера тебя смогла удивить уже я. И у меня неплохо получилось. Я тщедушная слабая девка. Жаль, не пацан, конечно, но кое-что могу. Есть у меня, хилой соплячки, свои приколюхи-методы. Пора бы разнообразить жизнь любимых, дружных, таких счастливых одноклассников!»

Холодная ненависть прожгла нутро. Мышцы на девичьем личике пришли в тонус: скулы выступили, челюсть сжалась, носик презрительно задёргался, глаза, утратив теплоту, потемнели. Поспелова приметила спешащую на урок учительницу и, холодно усмехнувшись, вошла в кабинет.

***

Возможность пошалить решительно настроенной Любе предоставилась быстро, в этот же день.

Между русским и литературой Валентина Борисовна выгнала 10 «А» в коридор, потребовав, чтобы дежурные провели влажную уборку. Так как Вера и Соня опять заболели, Любе для помощи приставили Лыткину