Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

– Домоешь тут всё? – через плечо небрежно бросила Света ровеснице, державшей швабру. – Тебе под парой парт махнуть тряпкой осталось! А мы с Катюней пока воду сменим.

«Заодно и покурите пойдёте!» – закончила за Тарасову одноклассница, пока подружки, не собиравшиеся дожидаться её ответа, вынырнули за дверь.

Оставшись одна, Поспелова быстро домыла пол и, взяв швабру, подошла к месту, где сидела Илютина. «Если вдруг кто зайдёт, я грязь увидела и перемываю», – подготовила алиби школьница и шустро вытащила из кармана запакованный презерватив, оброненный Ибрагимовым после похода на кирпичный.

Люба одним взмахом разорвала блестящую упаковку. «Ты мне больше не нужен, как и твой хозяин». Откинув с сумки Варвары ветровку, она достала учебник, открыла его на странице домашнего задания, вложила растянутый липкий латекс, с силой захлопнула, чтобы контрацептив как следует пристал к бумаге, и засунула книгу обратно, вернув куртку на место.

«Спасибо, Илютина, что никогда не готовишься к урокам заранее!» – улыбнулась Люба, поставила швабру за шкаф да быстро вышла из кабинета вон.

На литературу радостная, взъерошенная от припекавшего солнца да свежего воздуха, Варя, конечно же, опоздала. Она пробурчала фальшивые извинения и шустренько засеменила, шаркая дорогими кроссовками, к своему месту.

Поспелова, не удержавшись от распиравшего любопытства, аккуратно повернулась. Варя спешно достала учебник и тетрадь, спрашивая у парней, сидевших спереди, нужную страницу. Её сосед, Мережко Семён, крупный, неповоротливый увалень, решил помочь ей, начав листать книжку.

Душераздирающий визг разрезал почтенную тишину, как острый нож – мягкое сливочное масло.

– Фу, мля, какая дрянь!!! – заверещала, подпрыгнув ланью, Варвара, обрушив с жутким грохотом на пол стул. – Это не моё!!! Что оно здесь делает?!

Класс, встрепенувшись от испуга, мигом повернулся к источнику шума.

– Илютина, ты что, перекурила?! – рявкнула басом, перепугавшись, грузная Бортник, подскочив с кожаного кресла, подаренного ей родительским комитетом в прошлом году. – Что там у тебя?!.. Клоп?! Муравей?! Оса?.. Как маленькая!

– Кое-что поинтереснее! – растянулся в ухмылке развеселившийся Тимон, поняв, что вместо лит-ры предстоит шикарная потеха.

Багровая, как слива, Илютина, брезгливо сморщившись, еле сдерживая рвотные позывы, отковыривала карандашом от страниц прилипший презерватив.

Взбудораженный 10 «А» зашумел, жадно передавая по цепочке причину крика. Островки сального хохота уже взрывались в разных частях кабинета с оглушительным апломбом. Подбежавшая Бортник, увидав контрацептив, покраснела не меньше, чем Варя. Классрук растерянно выпучила свои злые белёсые глаза под глумливое ржание школоты.

– Выброси немедленно, бесстыжая! – громогласно шипела матрона. Казалось, что вот-вот – и из ушей сурового педагога засвистят струи пара.

– Не могу! Выбросите Вы! – жалобно пропищала блондинка.

– С ума сошла?! Да я тебя из школы отчислю! – прогремела пенсионерка, развеселив задыхавшихся от смеха школьников ещё больше.

Варька наконец смогла отлепить карандашом контрацептив. Но не удержала дрожащей рукой, и латексная вещица, соскользнув с графитного острия, сделав сальто, приземлилась на соседнюю парту. Истеричный крик сидевших там девочек не заставил себя долго ждать. Одна, визжа дурниной, чуть ли не лезла на потолок, другая, морщась от омерзения, подхватила линейкой презерватив и подбросила в воздух подальше от себя.

– Карелина, дура! Что ты творишь?! В мусорку надо отнести! – горланила Валентина Борисовна, но её ор, потонувший в скрежете мебели, грохотавшей под подростками, скакавшими от уморы, никого не интересовал.

Кабинет русского языка и литературы трещал по швам от невообразимой какофонии. Контрацептив летал с парты на парту. 10 «А» ревел, как многоголосый зверинец. Ребята, уворачиваясь, отбивали вещь тетрадями и учебниками, чтобы та ни в коем случае не приземлилась на их родные места. Шум, гам, визжание, пошлое хихиканье, пронзительный свист – школьники дурачились, создав цирк из-за мелкого предмета, позабыв напрочь, как строили из себя на протяжении последних лет самодостаточных половозрелых взрослых, с умными лицами обсуждавших интимные отношения. Никто – совершенно никто – не решался взять злосчастный презерватив и молча выбросить в мусорку.

Жваник Илья злорадно улюлюкал во всю глотку, пока презик, кувыркаясь в воздухе, не шмякнулся ему на лицо, породив цунами издевательского смеха. Картавцев словно бесноватый скакал на стуле, хлопая в ладоши, когда латекс исподтишка плюхнулся на его ершистую макушку, – взрыв гомерического хохота, и вот Игнат, обиженный до слёз, сложив руки крестом на тощей груди, уже сидит тише воды и мрачнее тучи.

Люба веселилась больше всех из-за последствий своей шалости, хитро улыбалась да следила, чтобы контрацептив Сэро не вернулся случайно на парту к ней.

Бортник осипла от ора, пытаясь угомонить подростков.

– Чего стоишь, дурында?! – рыкнула озверевшая матрона на потерянную Варьку. – Веник с совком в зубы и убирай давай! Мать жду в школу сегодня же! В кабинете директора! У-у-у-у, развратница!!!

– Это не моё! Отвечаю! – шмыгала носом Илютина. Она с горем пополам перехватила предмет всеобщего дурачества, смела его на совок и выбросила в урну.

– Ай да Варвара, ай да баловница! – ёрничая, измывался Степанченко. – Вот это денёк! Вовек не забуду! Что ещё интересного в «чумадане» прячешь, негодница?

– Пошёл ты, придурок! Дауна кусок!!! – развернувшись, заорала девочка, напоследок рассмешив класс ещё раз.

Урок, бесспорно, был сорван. Оставшееся время Валентина Борисовна ругала 10 «А» на чём свет стоял. А Поспелова, еле сдерживаясь от удовольствия, исподтишка подглядывала, как Илютина, дрожа словно осиновый лист, тяжко рыдала взахлёб.

Позже близкий круг Вари решил разобраться, кто подложил ей в учебник свинью.

– Знаешь, когда я дежурила перед лит-рой, – шепнула Люба в ушко Бутенко на истории, – то заметила, как Тарасова с Лыткиной постоянно трутся возле Варькиной парты…

– Серьёзно?! – оживилась Дарья. – Ты это видела?!

– Видеть-то видела, но никаких серьёзных движений не заметила. Поэтому не хочу наговаривать. Вдруг показалось? – заюлила тихоня, видя, что соседка наживку заглотила.

– Близнючка, сука мерзкая, отомстить решила! – бесилась Варька, совещаясь с Виноградовой, Жваником, Сысоевым, Тимоном да Бутенко перед алгеброй. Компашка, низко опустив головы, уселась аккурат возле притворявшейся валенком Любы. – Вот мразота, а?!.. Ну я ей покажу!

– Есть вариант! – облизнувшись, выдал Жваник, решивший участвовать в отряде отмщения за то, что злополучный презик украсил его рябое рыжеватое лицо.

– А ну-ка! – встрепенулся Тимон, всегда готовый к проказам. – Илюха, давай карты на стол!

Поспелова дождалась, когда из кабинета завуча выйдет молодой информатик, припёршийся потрепаться, огляделась убедиться, что в коридоре одна, и робко постучалась.

– Извините, пожалуйста, что отвлекаю! – пролепетала десятиклассница. – Пришла к Вам, так как знаю, кто изрисовал кабинет физики.

Заместитель директора подняла на Любу внимательные добрые глаза.

– Слушаю.

– Это мои одноклассники, – тихо поделилась, присев на стул, Поспелова. – Жваник, Степанченко, Илютина, Бутенко, Картавцев и Сысоев.

– Ты из 10 «А», верно?

– Да. Люба меня зовут, – предупредила следующий вопрос тихоня.

– Приятно познакомиться! – улыбнулась педагог. – 10-м «А» руководит Валентина