Друг отца. Под кожей греха - Anna

Я приподнялась на локтях, закусила губу и кивнула — лишь бы он не останавливался.

Адриан удовлетворённо выдохнул и вновь позволил ощущениям вернуться, включая другой, более быстрый режим. Я рухнула на подушку, цепляясь за изголовье кровати. Стоны стали громче, а ощущения — ещё ярче.

Когда была на грани кульминации, всё внезапно прекратилось. Даже не успела возразить, как он сказал:

— На сегодня — достаточно. Это часть наказания.

Вопреки его запрету, я отодвинула ткань трусиков в сторону и провела пальцами между влажных складок.

Адриан напрягся, сжал челюсть, и в его глазах загорелся ещё более тёмный, пылающий огонь.

— Анастейша… — прорычал он сквозь зубы.

Но я уже не могла остановиться. И, честно говоря, не хотела.

Удовольствие озарило мир яркой вспышкой, отрезая всё лишнее.

Адриан медленно поднялся и подошёл ближе. Я следила за ним сквозь опущенные ресницы, наблюдая, как он наклоняется, берёт мои пальцы и втягивает их в рот — и этот жест оказался глубже, интимнее всего, что происходило до этого.

Мир сжался до этого мгновения.

— Какая ты вкусная… — прошептал он.

Прежде чем я успела осознать всё это, Кроуфорд притянул меня к себе и страстно впился в губы. Я обвила его шею, желая продолжения. Но спустя несколько мгновений он неохотно разорвал поцелуй и лёг рядом.

Адриан

Сегодня я едва не потерял контроль над собой. Шлёпки, команды, её стоны — всё это доводило меня почти до предела. С каждым её вздохом я чувствовал пульс собственного желания, жгучий и неотвратимый.

Видеть, как она кончает — сладко, открыто, без страха — было для меня максимальным наслаждением.

Да… такими темпами я долго не продержусь.

Анастейша снова уснула в моих объятиях. Мне пришлось оставить её в тёплой постели и уйти.

Уже в своей комнате я хмуро взглянул на ширинку брюк. Член всё ещё стоял, требуя разрядки.

Ну конечно… столько времени без секса. Побил собственный рекорд.

Быстрым шагом направился в ванную, сбросил одежду и, встав под горячий душ, выругался. Чёрт. Уже и забыл, когда последний раз избавлялся от стояка собственноручно. В колледже? Но выбора сейчас особо нет. Трахаться хочется, а Анастейшу трогать пока не намерен — наслаждение с ней значит больше, чем простое удовлетворение.

Капли разбивались о кожу, разогревая и без того напряжённое тело. Поколебавшись, я коснулся члена. Он мгновенно откликнулся.

Блять… как же хочется, чтобы её губы заменили мою руку прямо сейчас.

Представив это, ускорился, запрокинув голову, позволяя каждой мысли о ней прокатиться по телу как вспышке огня.

Когда придёт время, я буду брать её каждый день — по нескольку раз, во всех позах, какие только можно найти в Камасутре… и даже за её пределами.

От горячего пара слезились глаза. Я крепче сжал член, чувствуя, как каждая мышца напряглась до предела, готовая взорваться. Другой ладонью упёрся в плитку. Провёл рукой по всей длине несколько раз, и сквозь стиснутые зубы, с низким, хриплым рычанием, кончил.

Выключил воду, вытерся и, не теряя времени, лёг в постель.

«Я стану твоей, когда ты сделаешь меня женщиной…» — слова всплыли в голове, будто напоминание.

Нет, малышка. Ты уже моя. И ни один другой мужчина не приблизится к тебе.

Утром, сквозь сон, я ощутил лёгкое, почти щекочущее прикосновение пальцев к своему плечу. Чуть приоткрыв глаза, увидел рядом Анастейшу — бодрствующую, уютно устроившуюся рядом.

Придётся привыкнуть к тому, что она может входить без стука и разрешения.

— Доброе утро, — сказала, улыбаясь.

— Да… действительно доброе, — пробормотал, ещё полусонный.

Повернувшись на спину, притянул девушку к себе ближе, так чтобы её голова удобно устроилась на моём плече, а рука — на груди. Закрыв глаза, я почти погрузился обратно в сон, но ощутил, как Анастейша заёрзала, пытаясь забраться под одеяло. Поднял его и в ту же секунду услышал тихое:

— Адриан, у тебя тут это… как бы сказать.

Приоткрыв один глаз, спросил:

— Что это, Анастейша?

И тут я заметил её взгляд — неподвижный, сосредоточенный, с лёгким оттенком удивления и явного любопытства. Он прикован к моему стоящему члену, очертания которого смело проступали сквозь ткань белых боксеров. Внутри вспыхнул новый, острый заряд возбуждения: такое прямое внимание Анастейши заставляло кровь бурлить сильнее, тело напрягалось, и желание стало почти невыносимым.

— Расслабься, это просто утренняя реакция мужского тела, — отпустил одеяло, намеренно лишая её возможности рассматривать дальше.

Но я уже знал — этим всё не закончится. Анастейша слишком быстро привыкла к грани, на которой мы балансировали, и слишком легко её переступала. И сейчас, в этой утренней, опасно интимной тишине, с воспоминаниями о прошлой ночи, держать себя в руках становилось почти невозможно.

Я чувствовал, как контроль ускользает — медленно, неотвратимо. Ещё секунда, ещё одно неосторожное, провоцирующее движение — и я бы не остановился.

Поэтому резко поднялся, не позволяя себе даже взгляда в её сторону, и ушёл в ванную, словно спасаясь бегством.

— Я буду ждать тебя внизу, — донеслось за дверью игривое хихиканье.

Под душем я задержался дольше обычного. Гораздо дольше.

Это был единственный способ хоть немного сбросить напряжение и не дать себе сорваться раньше времени.

Я спустился вниз и остановился в дверном проёме кухни.

Анастейша стояла ко мне спиной — босая, в коротком топике и шортах, с кое-как собранными волосами. Она слегка пританцовывала, что-то напевая себе под нос, пока колдовала у плиты.

Чёрт.

Лёгкая, живая, совершенно домашняя — именно это мне в ней нравится больше всего.

Подойдя сзади, я обнял её за талию и, наклонившись, коснулся губами макушки. Она тут же рассмеялась, слегка дёрнув плечами.

— Как неприлично подкрадываться, — фыркнула, но ни на шаг не отстранилась.

Анастейша разложила еду, повернулась ко мне, и её глаза засветились гордостью.

— Полезный завтрак готов, — произнесла с видом человека, только что выполнившего важную миссию.

Я мельком посмотрел на содержимое тарелок: омлет с овощами, авокадо, тосты из цельнозернового хлеба, ягоды.

Не удержался от улыбки.

— А как же яичница с беконом и тосты, щедро намазанные сливочным маслом? — подколол, не упустив шанс.

На самом деле с того момента, как она появилась в моей жизни, я полюбил даже «вредные» завтраки.

— Ой, не ерничай, — скривила губы.

— Садись, я сварю нам кофе, — сказал спокойно, не скрывая лёгкой улыбки.

Она послушно устроилась за столом. Через несколько минут я поставил перед нами кружки с кофе и сел напротив. Некоторое время мы ели молча, лишь изредка встречаясь глазами и обмениваясь лёгкими улыбками.

— Ты сегодня останешься дома.

Анастейша подняла