Любовь и смерть - Элис Вайлд

В центре открытого пространства возвышается древняя арка, покрытая виноградной лозой и мхом, а внутри видна лестница, ведущая вниз, к старинной, поржавевшей от времени железной двери.

Подходя к ней, я замедляю шаг, когда меня внезапно охватывает тревога. Неизвестно, что ждет нас в катакомбах, затерянных в самой глубине Подземного мира. Дойдя до подножья лестницы, Цербер осторожно толкает ворота и пропускает меня внутрь. Закрыв их за собой, мы начинаем спускаться в темноту.

В катакомбы.

* * *

Я несколько раз спотыкаюсь и сохраняю равновесие только благодаря Церберу, который крепко держит меня за руку. Ему же, напротив, темнота, кажется, вовсе не мешает.

Добираемся до нижней ступеньки. Меня охватывает паника, когда он на мгновение отпускает мою ладонь. Его рука вспыхивает светом, озаряя пространство.

– Здесь, – шепчет он, снимая со стены старый факел. Зажигает его и отдает мне. – Я предпочел бы идти в темноте, но я не могу нести два тела, при этом держа тебя за руку.

– Понимаю, – отвечаю я, пытаясь скрыть бурную радость от того, что тьма наконец рассеялась.

Цербер оглядывается назад и направляется в темный угол комнаты, поднимая с пола тело Смерти. Оно было так искусно спрятано, что я не заметила его, даже несмотря на свет факела.

– У нас мало времени. Наверняка область поиска расширят за пределы города, если не до сюда.

Цербер идет впереди, наши шаги почти не слышны через толстый слой пыли среди затхлости и запустения. Свет моего факела скользит по узорам, вырезанным в камне, по разрушенным туннелям, темным расщелинам и боги знают чему еще.

На полу валяются кости. Наверное, это останки тех, кто был похоронен в гробницах, разоренных много веков назад. Я морщусь, задев одну из костей кончиком ботинка. Но гулкого стука не слышно, она превращается в облако пыли… которое поднимается в воздух, вынуждая меня прикрыть рукой рот, чтобы не вдохнуть его частицы.

Мы все глубже и глубже погружаемся в темноту. Арочные проходы становятся все у`же, до тех пор пока мы не входим в просторную комнату с низким потолком.

– Я так и думала, что встречу вас здесь, – лениво протягивает какая-то женщина.

Цербер резко разворачивается к ней, прикрывая меня.

Женщина сидит на каменном выступе, поджав под себя ногу, и крутит лезвие в руке.

– Эрида, – шипит Цербер вместо приветствия, – я вижу, ты по-прежнему скользишь по теням. Скажи, Аид наконец доставил тебе удовольствие, которого ты так жаждешь, или ты так и не добилась его милости?

– Смелые слова для сбежавшей шавки Аида и его смертного мешка с костями, – усмехается она. – Ты и правда думал, что тебе сойдет с рук этот маленький… бунт? Я слишком долго следила за тобой, чтобы не знать твоих секретов.

– Насколько мне известно, это не ты, а я поставил Аида на колени.

– Хватит болтать, – резко обрывает она, поднимаясь. – Я покончу с этим здесь и сейчас.

Она действует быстро, но Цербер – еще быстрее. Он отбрасывает Смерть к стене, блокируя атаку, и толкает ее ногой назад. Дернув за кожаный ремень, он отпускает его, кладет Эроса рядом со Смертью и атакует богиню.

Они врезаются в дальнюю стену. Камни дрожат, с потолка сыплется пыль. Эрида стонет от боли, но ей удается ослабить хватку Цербера. В мерцающем свете моего факела сверкает лезвие.

– Цербер!

Он вовремя разворачивается, чтобы отразить удар, хватает ее за руку и перебрасывает через плечо, с силой швыряя на землю. Клянусь, я слышу хруст ее костей, но через мгновение она уже снова на ногах.

Ее лицо краснеет от ярости, она переводит испепеляющий взгляд с Цербера на меня.

Страх парализует меня, и я не успеваю отразить ее атаку. Она нападает на меня, и я, едва уклоняясь, падаю на пол… ее клинок пролетает прямо над моим ухом.

Я кашляю от вековой пыли, она забивает нос и рот. Факел гаснет, и комната погружается во тьму.

– Ты мог бы легко выполнить его приказ. – Голос Эриды звучит откуда-то издалека – не оттуда, где, как я думала, она находится. – Все может быть так просто. Ты возьмешь девушку силой прямо здесь и героем вернуться к повелителю. Достаточно лишь нескольких толчков члена, а затем лезвия… или когтя, если так тебе больше нравится.

– Возможно, для тебя этого достаточно, – рычит Цербер.

– Ваша связь ничего не значит, – продолжает богиня, и ее голос снова меняет местоположение. – Она силой навязана вам. Как только плетение нитей судьбы будет нарушено, она больше не захочет тебя. Тогда Мойры добьются своего и окончательно разлучат вас.

Огромные языки пламени вдруг озаряют комнату. Эрида пытается расшатать его внутреннее равновесие, заставляя усомниться в самой реальности наших отношений.

– Не слушай ее! Связь не имеет значения! – кричу я. – Я все равно буду заботиться о тебе.

– Вот видишь, она обещает тебе заботу, – злобно смеется Эрида. – Сама призналась, что взаимных чувств между вами нет.

– Мне все равно, – отвечает Цербер. – У нее есть выбор. Я не собираюсь силой привязывать ее к себе. На своем опыте знаю, что такая жизнь – сущее мучение.

– Можно подумать, твоя цепь чем-то отличается, – замечает Эрида, и теперь ее голос доносится отовсюду. – Связь двух судеб приведет к близости. Заставит ее полюбить тебя. Она будет хотеть тебя, только тебя. Это значит, ты наконец сможешь овладеть ею, даже если сейчас ей этого не хочется. Разве ты не желаешь почувствовать, как она обнимает те…

– Хватит, Эрида!

Широко раскрыв глаза от удивления, я смотрю, как Цербер своей пышущей жаром рукой хватает ее за тонкую шею.

– Она не захочет быть твоей, если ты отпустишь ее.

– Тогда пусть это будет ее выбор…

Цербер издает болезненный крик; пламя гаснет как раз в тот момент, когда раздается отвратительный хруст, и комната вновь погружается во тьму.

В эту долгую минуту тишины я едва осмеливаюсь дышать. Наконец слышу голос адского пса:

– Хейзел, ты в порядке?

– Да.

– Хорошо, подожди немного.

Я слышу, как он ползет ко мне по грязному полу. Мой факел снова загорается, и мрак рассеивается. Цербер сидит на полу передо мной и держится за бок. На рубашке проступает кровь.

– Ты ранен!

– Ничего страшного. Я выживу, а она – вряд ли.

Я опасливо смотрю за спину Цербера и тут же отворачиваюсь. Тело Эриды лежит в пыли, ее шея обожжена и неестественно выгнута. Мне хочется спросить, точно ли она мертва, но я не решаюсь.

– Нам