Любовь и смерть - Элис Вайлд

– Это и есть паром для мертвых, – отвечает Цербер.

– Ты понимаешь, о чем я. Мертвые остаются здесь навсегда, они пересекают реку только один раз.

– О, боги, ты что вдруг увлекся загадками?

Хоть я и не вижу лица Харона, но чувствую, как он все больше раздражается. Мне кажется, Церберу не стоит дразнить его сейчас, когда нам нужно перебраться через Стикс.

– Цербер, – я мягко кладу руку ему на плечо и делаю шаг вперед, – можно я попробую?

– Прошу.

– Я оплачу переправу, – начинаю я и подхожу еще ближе, – но, как мне известно, ты заключил сделку со Смертью. И я намерена воспользоваться этим.

Жалкое существо бурчит себе под нос, затем издает долгий, тоскливый вздох.

– Ладно, – усмехается он, сверкнув глазами в темноте, – при одном условии…

– Нет, – перебивает Цербер прежде, чем я успеваю спросить, чего он хочет. Харон резко поворачивается к нему лицом, которое скрыто капюшоном. – Ты просто безопасно переправишь их на тот берег. Без всяких сделок, условий и отклонений. Ясно?

Фигура в капюшоне что-то бормочет и тычет костлявым пальцем в сторону своей лодки.

– Ясно? – рычит адский пес, заставляя лодочника вздрогнуть.

– Да, – хрипит он.

– Хорошо.

Цербер проходит вдоль причала и опускается на колени. Аккуратно кладет тела Смерти и Эроса на корму лодки, встает и протягивает мне руку.

– Позволь помочь тебе.

Глубоко вдохнув, я шагаю вперед, с радостью избегая необходимости снова касаться руки Харона. Сажусь на деревянную скамью и в ожидании поднимаю глаза на адского пса.

– Подождите, подождите, еще вопрос оплаты. Это будет, хм-м, – Харон делает вид, что считает на искривленных пальцах, – четыре обола.

– Что? Почему четыре? – кричу я, вытаскивая из корсета три монеты и понимая, что мне не хватит.

– Один обол за красивого бога, второй – за пса, а два оставшихся – в счет долга Смерти передо мной.

– Это правда? – недоверчиво спрашивает Цербер. – Смерть и правда должен тебе две монеты?

– Да, – отвечает Харон, и от его голоса по спине бегут мурашки.

– Тогда три. Я с ними не поплыву.

– Что? – одновременно выдыхаем мы с Хароном, хотя причины для удивления у нас разные. Воспользовавшись моим замешательством, Харон тут же выхватывает у меня все три монеты.

– Хейзел…

– Не делай этого, прошу.

– Я должен.

Лодка качается, когда Харон ступает в нее, готовя шест.

– Почему?

Ненадолго задумавшись, Цербер встает на колени передо мной на пирсе. Он смотрит на меня, его глаза горят жарким пламенем.

– Потому что рядом с тобой я не могу себе доверять, – тихо шепчет он, чтобы не услышал Харон. – В одном Эрида была права… нас силой привязали друг к другу, и Аид снова попытается использовать это против меня.

– Я не позволю этому случиться.

– Не обещай невозможного. К тому же кому-то надо охранять врата и отвлекать адских стражников, чтобы они не погнались за тобой.

Он пристально смотрит на меня, поднимает руку и, стиснув зубы от боли, срывает с уха сапфировую серьгу в виде кольца.

– Вот, возьми это, – сдавленным голосом настаивает он, раскрывает мою ладонь, вкладывая туда сапфировое кольцо и серебряный ключ, и заставляет меня сжать пальцы. – Обязательно отдай это Смерти.

– Зачем?

– Смерть поймет.

Вдруг лодка рывком отчаливает от берега, разлучая нас.

– Подожди, нет, я не справлюсь без тебя!

– Ты справишься, смертная, – кричит он, пока Харон с необычайной поспешностью разворачивает свою лодку. – Хейзел, я всегда был твоим…

Мы быстро несемся сквозь густой туман, волны раскачивают лодку. Берег, врата и Цербер исчезают из виду.

А Харон мрачно усмехается себе под нос.

26

Хейзел

Лодка, бесшумная, словно ночь, скользит по темным водам реки. На корме мерцает единственный фонарь, освещая нам путь. Шест Харона скребет по речному дну, взбаламучивая воду, пока он все быстрее проталкивает нас сквозь темный туман.

Одной рукой я крепко держу дары Цербера, а второй вцепилась в деревянную скамью.

Я не могу сказать, что сейчас переплывать Стикс легче, чем раньше. Наоборот, после катакомб этот путь кажется намного труднее. Лодка скрипит и стонет под тяжестью наших тел. Вокруг нее, отталкивая друг друга, копошатся души и разные мерзкие сущности. Мне кажется, что я слышу, как они когтями скребут по дну лодки прямо у меня под ногами.

Сжав зубы, я побелевшими от страха руками цепляюсь за борт.

– Я вижу, ты помнишь мою реку, – говорит лодочник. – Похоже, и она тебя не забыла. Сегодня она особенно голодна. Может, еще успеет вкусить несколько душ!

Я опрометчиво смотрю за борт и вижу, как из воды совсем рядом с нами медленно поднимаются и плывут над поверхностью бледные фигуры. В их лицах не осталось ничего человеческого.

Я быстро отворачиваюсь и смотрю вниз, на дно лодки, когда хриплый смешок Харона пронзает тьму. Я вздрагиваю и закрываю глаза в попытках забыться.

Открываю их лишь тогда, когда мы снова подходим к берегу. Я лежу на дне лодки рядом со Смертью и Эросом.

– Причаливаем, – кричит Харон, хотя мы уже пристали. – Все на выход.

Я чувствую радость и облегчение. Встаю, чтобы сойти на берег. Кольцо и ключ надежно спрятаны в корсете. Но тут я понимаю, что одна не вытащу Эроса и Смерть.

О чем думал Цербер?

– Торопись, меня ждут новые души, – говорит мне Харон.

– Я не могу поднять их, – признаюсь я. – Мне нужна помощь.

– Тц-тц-тц, это исключено. Если не сможешь их вытащить, они будут скормлены реке.

– Ты не посмеешь…

– Хейзел? – Я поворачиваюсь на зов и вижу высокого мужчину, стоящего у лодки. Его золотые кудри вьются на ветру, бронзовая кожа подчеркивает сияние голубых глаз даже в свете фонаря. На губах играет ослепительная улыбка. – Ах, это ты! Если честно, никак не ожидал снова увидеть тебя.

– Я тебя тоже, – слабо улыбаюсь я.

– Гермес, что ты здесь делаешь? – сердито спрашивает Харон. – Ты задерживаешь мой отход своей болтовней!

– Задерживаю тебя? Харон, я не вижу здесь душ, ждущих переправы.

– Я считаю иначе. Двое уже лежат на дне лодки.

Гермес удивленно смотрит то на него, то на меня.

– Они слишком тяжелые, я не могу их вытащить, – объясняю я. – А Харон настаивает, хочет бросить их в реку, вместо того чтобы помочь.

– И всего-то, – улыбается Гермес. – Сейчас помогу.

Склонившись над лодкой, он сначала вытаскивает Эроса, затем Смерть, осторожно кладя их на берег подальше от воды, и возвращается за мной. Он не протягивает мне руку. Просто берет за талию и ставит на землю.

– Спасибо.

– Всегда рад помочь, – бодро отвечает Гермес. – Видишь, Харон, неужели это было так трудно?

Лодочник лишь