Любовь и смерть - Элис Вайлд

Рука Эроса касается моего лица, возвращая мой взгляд к нему.

– Я… я прошу лишь об одном, – еле слышно произносит он.

– Все что угодно.

Эрос слабо улыбается, его бледные глаза ищут лицо, которого он уже не видит.

– Сохрани меня в своем сердце, – с надрывом в голосе просит он, снова кашляет темной кровью и падает бездыханным.

– Эрос? Эрос! – кричу я, приподнимаясь и склоняясь над ним. Он не двигается, открытые глаза смотрят в пустоту, рот слегка приоткрыт. – Нет!

Я прижимаюсь губами к его губам, пытаясь вдохнуть в него жизнь, но все тщетно. Обхватив себя руками, я начинаю неистово рыдать. Мягкий прохладный ветер ласково треплет мои волосы, принося с собой покой и утешение, пытаясь развеять мое горе.

Что же я наделала?

– Моя малышка, – произносит глухой бархатный голос.

Я опираюсь на руки и судорожно дышу, горячие слезы омывают алтарь. Я только сейчас понимаю, что это тени Смерти только что касались моей кожи.

Мне и печально, и радостно, когда Смерть протягивает руки и крепко обнимает меня, прижимая к своей груди.

– Ты жив, – шепчу я сквозь слезы, прижимаясь к нему лицом и теряясь в догадках, как мне жить дальше с тяжелым бременем только что совершенного поступка.

– Я жив, малышка, и я помню.

Смерть держит меня в сладком молчании, позволяя мне справиться с чувствами без спешки и осуждения, пока я наконец не отстраняюсь, чтобы взглянуть на него. Мое сердце трепещет при взгляде на Смерть, несмотря на боль.

Его темные глаза смягчаются за маской, но что-то скрывается глубоко в них. Нечто могущественное, более древнее и всезнающее, чем я когда-либо видела.

– Что ты помнишь? – тихо спрашиваю я.

– Все, – проникновенно отвечает он. – Я помню тебя. Нас. Свою собственную смерть… – Смерть поднимается с алтаря и, нежно обхватывая меня за талию, помогает спуститься вниз. – Я помню до и после… И помню о том, что было у меня украдено. Кем я был до того, как чудовища, называющие себя богами и стражами, попытались переделать меня.

Широко раскрыв глаза, я слежу за движениями теней, которые начинают кружиться вокруг мантии Смерти.

– Кем ты был раньше? – спрашиваю я.

– Тем, кем является сейчас, – с большим почтением заявляет Гипнос. – Он – это Судьба. Он – наше начало и конец. Он – нить, что ведет нас.

Вселенная замирает, когда Смерть-Судьба медленно поднимает руку, вдруг став намного выше ростом, и аккуратно снимает маску. Его кожа сияет в лунном свете. Черные как смоль волосы ниспадают волнами, подчеркивая красоту проницательных, всевидящих глаз на лице слишком прекрасном… и в то же время ужасающем, чтобы его можно было описать.

Перерождение Смерти.

Это уже не тот мужчина, которого я знала раньше, хотя какие-то черты его прежнего облика еще сохраняются.

Теперь это не только Смерть.

Это сама Жизнь. Страх. Совершенство.

Он… Судьба.

Он – все для меня.

Судьба, которую я выбираю в этой жизни и во всех остальных.

29

Судьба

Она стоит передо мной. Мое спасение. Благословение для моего проклятья. Утренняя звезда среди вечной ночи.

Лазейка в самом полотне, предназначенном, чтобы уничтожить меня.

Хейзел, моя своенравная нить.

Причина, по которой я помню, кто я и что они сделали со мной.

Как они уничтожили меня.

Мойры.

Когда они попросили сделать их ткачихами, чтобы плести нити судьбы, наполняя мир красотой, я поверил в их добрые намерения. Именно поэтому я и оказался в ловушке собственных нитей. Связанный единственной целью.

Они похитили мое имя и мою сущность. Вырвали мою душу, связав в один узел горечь утрат и ненависть. Они отняли у меня милосердие, наполнив мою душу злобой.

Они превратили меня в Смерть, тогда как я знал жизнь. Вложили в уста моих близких лживые речи. Сделали меня предметом страха, ненависти и забвения.

Созданием одиночества. Льда, скорби и горькой боли.

Они взяли от меня все самое доброе и превратили это в грубую силу, контроль и жестокость.

Раньше я был слишком слеп, чтобы увидеть то, что вижу теперь…

Что не все нити должны быть частью плетения.

Некоторые нужно распустить.

Но все же это откровение может меня погубить.

Смотря на смертную, которая рискнула всем ради любви, пожертвовала своей душой, судьбой и жизнью, чтобы спасти другого человека… я задаюсь вопросом: сможет ли она полюбить меня, ткача и клинок, если сейчас мне нужно выбрать быть этим клинком?

Стать разрушением?

– Малышка.

Она смотрит на меня, не пугаясь страшной бездны, в которую превратилась моя душа. Я восхищаюсь ее бесстрашием.

Такая хрупкая и обладающая невероятной силой духа. Смертная, не покорившаяся даже богам.

С трудом сдерживая чувства, бушующие в моем сердце, я подхожу к ней.

– Хейзел, – произношу я, и ее имя – как молитва на моих губах. Я нежно провожу пальцем в перчатке по ее подбородку. – Могу спросить тебя?

– Да?

Мне очень хочется проявить милосердие и быть добрым хотя бы ради нее, но я знаю, что должен быть абсолютной силой… сокрушительной в своих решениях.

Я стискиваю зубы от душевной боли. Мне очень хочется даровать ей мир, но впереди ждет лишь война.

Она должна знать всю правду обо мне.

– Захочешь ли ты познакомиться со мной поближе, если я намерен погубить этот мир? – произношу слова темным шепотом, предназначенным только для нее. – Сможешь ли ты смотреть на меня, когда я разобью станок, что сковал меня, и оставлю только пепел и кости от всех тех, кто построил это жестокое царство? – Я провожу большим пальцем по ее губе, и все же она не отстраняется. – Будешь ли ты любить меня, если мое милосердие окажется ложью, и ты лишишься всего?

Мир на мгновение замирает, прежде чем она отвечает:

– Да. Всегда да. Я сделала свой выбор.

Темный вихрь теней закручивается у моих ног, пока я продолжаю отчаянным и решительным голосом:

– Тогда ты должна знать, что я намерен вершить суд сейчас же. Надо вырезать гниль сразу, чтобы она не распространилась дальше… и я должен сделать это сам.

– Нет…

Ее рука поднимается, обвивая мое запястье. Меня бросает в жар от прикосновений к ней.

– Послушай, – мягко прошу ее я, пока вокруг нас кружатся тени. – Я не могу подвергать тебя опасности, если этого можно избежать. Я не хочу, чтобы ты видела… то, что мне предстоит сделать. Малышка, я не вынесу, если вновь потеряю тебя.

Она тихо вздыхает и отвечает:

– Ты больше не потеряешь меня, Сидиан. Я узнаю тебя во всех твоих ипостасях и все равно не перестану любить.

Это имя, произнесенное шепотом, пробуждает радость