Любовь и смерть - Элис Вайлд

27

Эрос

Тьма бесконечна.

Я просыпаюсь от мысли, пронзающей мое сознание. Я очень давно не приходил в себя. Чей-то голос зовет меня, и я пробуждаюсь. Но я не знаю, кто это.

Мой разум изгибается, втягивая меня внутрь и в то же время выталкивая наружу… и вдруг я оказываюсь в разрушенном саду, залитом лунным светом, заросшем давно отцветшими белыми розами, усыпанном полуобнаженными статуям, напоминающими о забытых воспоминаниях.

Это кажется неправильным.

Это действительно неправильно.

Это место высечено не из камня и дерева, а из сердечной боли и тоски.

Я не знаю, почему я здесь, и вдруг… я чувствую ее.

Ее появление окончательно пробуждает меня ото сна. Луна освещает свежие капли росы на вновь расцветающих розах, наполняющих ночной воздух сладким ароматом. Мраморные статуи обретают прежний величественный вид.

Хейзел.

Моя дорогая смертная.

Мой светлый лучик.

Она здесь.

Я поворачиваюсь, чтобы найти ее еще до того, как она произнесет мое имя. Серебряная нить и тысяча жизней протянулась между нами с тех пор, как я в последний раз слышал ее голос… и все же он все равно ломает меня.

– Эрос? – шепчет она, и я понимаю, что обречен.

Она всегда будет ломать меня, и я не хотел бы, чтобы было иначе.

Я хочу остаться в этом мгновении навсегда, рассказать ей о том, что не мог озвучить раньше.

Я хочу только одного, позволить миру сгореть, лишь бы она стала моей…

Но тогда это бы сломало ее и доказало мою природу.

Что я, Бог Похоти и Желания, рожден не любить, а разрушать.

Но я не хочу, чтобы она страдала.

Только не она.

Сад заливает лунный свет, мягко мерцая вокруг нас, пока мир сотрясается под ногами, и я молча наблюдаю, как тени за ее спиной обретают форму – из них выходит Смерть, между ними тянется нить темнее беззвездной ночи.

Никто не произносит ни слова, и все же она чувствует его присутствие, так же как я чувствовал ее, и отворачивается от меня к нему. Он заключает ее в объятия, о чем я мог лишь мечтать. Я ощущаю, как их души ликуют.

Это мгновение пропитано вечной болью, и все же оно меня освобождает.

Это всегда был бы он. Она всегда выбирала Смерть, и теперь я понимаю, что так и должно быть.

Я почувствовал, что она для него значит, пережил его воспоминаниями… познал глубину его жертвы.

Смерть готов на все, лишь бы она улыбалась, лишь бы снова услышать, как ее душа поет. Только Смерть может любить ее так сильно.

Теперь я – последнее, что стоит между ними… И я знаю, что должен сделать ради нее.

Ради любви.

Даже если я обречен, я не буду себя оплакивать.

Я уйду не в гневе, а в покое. Уйду, зная, что отдал ей все, ничего не потребовав взамен.

И, быть может, так я заслужу место в ее сердце. Я сам пожелал, чтобы она стала последним, что я увижу, и за это буду любить ее еще сильнее.

Луна озаряет сад лунным светом и наполняет его жизнью. Опустившись на колени, я вырываю серебряную нить из своей груди.

28

Хейзел

Меня выбрасывает обратно на вершину горы в вихре эмоций, красок и хаоса.

Гермес удерживает меня, не давая упасть на землю. Я вся дрожу: не знаю, чего ожидать, поднимаю глаза и пристально смотрю на Гипноса. Алтарь у него за спиной сияет в первых лучах восходящего солнца, на нем…

Я поднимаюсь на ноги с помощью Гермеса и бегу туда.

Мгновение оба бога остаются совершенно неподвижны.

А затем грудь Смерти поднимается и опускается.

– Он жив, – выдыхаю я, не веря своим глазам и наблюдая, как Смерть делает еще один слабый вдох. И вдруг мне кажется, что все это наконец-то закончилось.

– Значит, ты сделала свой выбор?

– Мой выбор? – переспрашиваю я, переводя взгляд со Смерти на Гипноса.

– Чью душу ты спасешь? Ты выбрала?

– Что? Я не понимаю.

Гермес подходит ближе и склоняется над алтарем.

– Чью душу ты отсекла во сне?

– Отсекла? Я ничего не отсекала. Сначала я увидела Эроса, потом – Смерть…

Вдруг тело Эроса выгибается дугой, словно от страшной боли, а Смерть вновь замирает и перестает дышать.

– Им очень тяжело, смертная. Их души мучаются, они по-прежнему связаны друг с другом. Тебе надо выбрать!

– Как?

– Я видел у тебя на поясе кинжал. Используй его.

– Нет, я не могу!

– Ты должна сделать выбор, иначе они оба погибнут. Решайся! Скоро рассвет.

Сама того не осознавая, тяну руку к клинку Смерти, нерешительно рассматривая лезвие. Вершина горы расплывается перед глазами, когда я поворачиваюсь к алтарю.

– Гермес.

Я уже не слышу голоса Гипноса и не чувствую руки Гермеса, который поддерживает меня, стоящую на ступенях алтаря между Эросом и Смертью.

Встаю на колени, чувствуя, как кинжал дрожит в руках. Мое сердце расколото на части, словно кусок стекла, время замирает. Медленно поднимаю кинжал над головой, крепко сжимая его в руках, по щекам катятся слезы. Стараясь смотреть строго прямо, я с силой вонзаю клинок в сердце Эроса.

Он широко открывает глаза, делает судорожный вдох, хрипло откашливается и выплевывает черную жидкость, сверкающую в звездном свете.

– Эрос, – шепчу я, глотая слезы. Мое тело дрожит, когда я подползаю к нему и обхватываю ладонями его лицо. – Я…

– Знаю, – тихо произносит он.

– Пожалуйста, я вовсе не хотела этого…

– Это всегда должен был быть он, не так ли?

Его голос слабеет, и я не знаю, стоит ли ему отвечать. Не хочу ранить его еще больше.

– Прошу тебя, дорогая смертная, скажи правду.

Я киваю, мое собственное сердце ноет, потому что я понимаю, что мои слова, несомненно, сделают только хуже.

– Да, я люблю вас обоих, – шепчу я, мои слезы падают на его щеки, отражая солнечный свет, – но…

– Нужно было сделать выбор, и я не был тем, кто владел твоим сердцем, – совсем обессилев, заканчивает он.

– Прости меня. Прости, Эрос…

– Нет. Я не позволю тебе извиняться передо мной, дорогая.

– Если бы не я, ты бы остался жив… – рыдаю я и вижу, что у него изо рта снова струится темная жидкость, похожая на кровь.

– До тебя я не жил по-настоящему. – Он тяжело дышит, но улыбается. – Твоя любовь не убила меня. Она помогла мне заново родиться. Ты не виновата в моей гибели, дорогая смертная. Ты зажгла в моей душе искру, которая показала мне, как гореть.

– Пожалуйста, должен быть способ спасти тебя. Пожалуйста, – умоляю я и смотрю вверх, взывая