Любовь и смерть - Элис Вайлд

– Ты говорил, что опасностей не будет, – говорю я, наконец обретая дар речи.

– Их и не должно было быть, – грубо отвечает Цербер. – Недавний подъем реки, должно быть, занес его сюда.

– Я больше не смогу зайти в воду.

Я вся дрожу, и он крепко обнимает меня, согревает теплом своего тела, пока я прихожу в себя.

– И не надо. Мы перешли реку. Врата находятся прямо после этой лестницы. Можешь идти?

Я киваю, прижавшись к его груди, и он неохотно отпускает меня.

Главное, что мы выбрались из этих катакомб. Я встаю на ноги и прислоняюсь к каменной стене, чтобы удержаться на ногах. Цербер снова взваливает на спину Эроса и Смерть.

Он зажигает новый факел и отдает его мне на время подъема. Достигнув верхней площадки лестницы, мы разворачиваемся. Я чувствую, как свежий воздух – по крайней мере, насколько он может быть таковым в катакомбах – потоком льется из ворот в конце туннеля.

Почувствовав облегчение, я ненадолго останавливаюсь, а затем продолжаю идти вперед.

Цербер достает ключ из-за неровно стоящего камня и открывает железные ворота, раздвигая старую паутину и разросшуюся виноградную лозу, пропускает меня вперед. Положив факел, я выхожу наружу и смотрю на город, оставшийся позади нас. Его высокие стены стремятся к небу, покрытому облаками причудливой формы. Мрачный дворец Аида со своими шпилями и башнями зловеще возвышается над окружающим пейзажем.

Слезы льются ручьем, а лицо озаряет улыбка облегчения.

Аглая больше не удерживает нас.

Мы наконец сбежали из города.

– Теперь куда? – спрашиваю я, когда Цербер закрывает врата и прячет ключ.

– Надо дойти до врат.

– Каких врат?

– Врат. Моих ворот, – поясняет адский пес.

– А что с Гипносом? Я думала, мы…

– Да, – перебивает он, не давая мне впасть в панику. – Нам нужно дойти до врат, потому что Гипнос живет на другом берегу Стикса. Он считает, что сновидениям, кроме кошмаров, здесь не место. По-моему, он прав.

– А это очень далеко?

– Для других – да, но не для меня. Это мои ворота, и, когда я зову их, они откликаются, – говорит Цербер, и в его голосе чувствуется удовольствие. – Я не могу обратиться, но пешком нам идти не больше часа. Готова?

За стенами города раздается зов трубы. Ее резкий звук пробирает до костей.

– Либо Аид проснулся, либо они нашли тело Эриды.

– Тогда у нас нет выбора. Идем.

Он одаривает меня кривой улыбкой, скрывая изнеможение.

– Тогда беги со мной, маленький ягненок. Беги.

* * *

Мы неожиданно быстро добираемся до массивных, богато украшенных ворот.

Когда Цербер велел мне крепко держаться за него перед тем, как зайти в лес за пределами Подземного Царства, я подумала: он просто боится, что я отстану и потеряюсь. Но, как только мы шагнули в чащу, нас ветром вынесло оттуда… и, как ни странно, почти к самым воротам.

– Теперь совсем другое дело, – адский пес едва сдерживает свою радость. – Наконец-то удача нам улыбнулась.

Но, как только мы подходим ближе, его радость угасает. Оказывается, море душ за вратами стало еще больше, чем было раньше. Внезапно я осознаю собственную ошибку, зацепившись взглядом за знакомый предмет.

Красная лента, лежащая на земле, по-прежнему наполовину обвязана вокруг перекладины.

– Цербер! – восклицаю я, замирая от ужаса. – Душа отца. Я забыла его в Аглае. Он остался там!

– Мы не можем вернуться.

– Я… я знаю, но…

– Насколько мне известно, ему ничего не угрожает. Нам нужно идти дальше. Это может быть твоим… нашим единственным шансом.

Проглотив комок в горле, я киваю.

– Ты прав, нам нужно идти дальше. Нужно спасти Смерть.

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, когда мы подходим к массивным железным вратам, украшенным витыми узорами. И вдруг я замираю.

– В чем дело?

– Они закрыты, Цербер. Мы проделали этот путь, а ключ так и не нашли!

– Я Страж Врат, – произносит он с легкой усмешкой, – неужели ты и правда думаешь, что я мог забыть такую важную вещь, как ключ?

Положив Смерть на землю, он вытаскивает из-за пазухи серебряный ключ, широко улыбаясь. Когда-то он висел на шее Аида.

– Когда ты… – Я замолкаю, не веря своим глазам.

– Ты просто не видела, как я одевался. А теперь отойди, эти души спешат домой.

Я отступаю, когда Цербер оттаскивает Смерть в сторону и наконец открывает врата.

Они скрипят, распахивая свою широкую пасть. Души устремляются внутрь. Я быстро отхожу назад, чтобы меня не унесло вместе с ними, настолько силен их напор.

– Думаю, это надолго, – кричит Цербер с другой стороны.

– Я подожду, – отвечаю я и смотрю, как радуются души. Они направляются туда, где надеются обрести мир и покой… и часть меня гадает, правильно ли я поступила, удержав отца от этого.

Громкий звук трубы где-то вдали отвлекает меня от мыслей.

– Хейзел, нам нужно уходить. Сейчас же!

Цербер берет Смерть на руки и протискивается в ворота. Души сплошным потоком обходят его с двух сторон, подобно тому как вода огибает речной камень.

Но мне трудно противостоять их мощному натиску.

– Я не могу! Их слишком много!

Где-то за спиной раздается ужасный грохот. Оглядываюсь и вижу, как взлетают перепуганные птицы, черной тучей поднимаясь в темное небо. На нас что-то надвигается, и очень быстро.

Хочу развернуться и предупредить Цербера, но он уже хватает меня своими сильными руками. Я вскрикиваю от изумления.

– Прости, сейчас некогда объяснять, – говорит он, крепко прижимая меня к себе и пробиваясь сквозь поток душ.

Наконец мы выходим за ворота. Он ставит меня на ноги рядом со Смертью и Эросом, тяжело дыша и морщась от боли, пытается скрыть ее за улыбкой.

– Мы почти пришли, нельзя терять ни минуты. Харон отчалит совсем скоро.

Он проходит мимо и снова взваливает на спину тела, а потом быстро ведет меня к темным водам Стикса.

Харон неподвижно стоит на причале у своей лодки. Его лицо скрыто капюшоном, лохмотья одежды развеваются на ветру. Светает, туман окутывает темные воды у него за спиной.

– Харон, – приветствует Цербер, его громкий уверенный голос эхом отдается у меня в груди, пока я стараюсь не отставать.

– Что? – начинает стоическая фигура, узловатые руки на миг выскальзывают из рукавов, когда его застают врасплох.

– Я разбудил тебя?

– Что? Конечно же, нет, – хрипит он. – Я всего лишь… ждал.

Только теперь он, кажется, обращает на меня внимание. Мне становится не по себе от его пристального взгляда.

– Я… – начинает адский пес.

– Нет, – шипит Харон. – Нет, клянусь богами. Нет! Я устал каждый день видеть